Она знала о смерти его брата. Это случилось давно, когда они с Вульфом были еще вместе. Алекс разбился на вертолете, на котором летал на все переговоры в любые уголки страны и которым обожал управлять сам. Авария в Кембрийских горах, где вертолет попал в густой туман, положила конец полетам: Алекс и его помощник погибли на месте. Тогда казалось — гибель брата напрочь отвратила Вульфа от семейного бизнеса, свела на нет все попытки родных заменить им Алекса... А вот нынче он, похоже, переплюнул братца по части цинизма.
— Ты не можешь жениться на Ребекке только потому, что это сулит барыши твоему бизнесу, Вульф...
— И это говоришь мне ты? Ты, сбежавшая от меня сразу, как только начали сгущаться тучи?
— Неправда! — Вместо возмущенного крика — сдавленный шепот. — Неправда, у меня просто не было выбора, ведь ты...
— Продолжай, я — что? — Голос его был обманчиво вкрадчив. — Был недостаточно внимателен к тебе, когда погиб Алекс? А я-то думал, что ты все понимаешь. — Он болезненно поморщился. — Но ты быстро развеяла мое заблуждение. Ты решила, что вот оно — самое подходящее время сообщить мне, что ты снова встречаешься с Коллинзом. — Он разжигал себя воспоминаниями, пробуждая утихшую было ярость разоблачения. — Если только вы вообще переставали видеться, — с горечью договорил он.
— Что ты хочешь этим сказать? — Син почувствовала, что сердце сжало тисками.
— А то, что Коллинз появился в твоей жизни до меня. Мы же были знакомы считанные недели; вполне логично предположить, что...
— Что, признаваясь тебе в любви, я продолжала интрижку с Роджером?! — Теперь ее голос звенел обвиняюще, глаза сделались темно-фиолетовыми от обиды и гнева. — Ради Бога, Вульф, не приписывай мне своих грехов.
— То есть? — В его глазах плескалось, янтарное пламя.
— То и есть. — Син тяжело вздохнула. — Впрочем, это уже не важно.
— Как раз наоборот, — он испытующе смотрел на нее, — иначе ты бы промолчала.
Он сжал ее плечи, и она вновь ощутила жуткую слабость от столь опасной близости и свою полную беспомощность перед этой опасностью.
— Ну же, говори, Син. Я никуда не уйду, пока ты не скажешь правду.
Она подняла на него исполненный боли взгляд. Боже, когда-то она так любила этого человека, что была готова для него на все, кроме... кроме того, что он потребовал-таки от нее... Роджер пытался ее предостеречь. Едва она познакомилась с Вульфом, он пробовал втолковать ей, что люди, подобные Вульфу Торнтону, принадлежащие к его классу, живут по другим правилам. Но она была слишком влюблена, чтобы прислушаться к его советам. И сполна заплатила за свою ослепленность Вульфом — этими долгими годами без него!
Теперь он снова рядом, и так близко, что от его дыхания дрожит и трепещет светлый завиток волос над ухом; она вдыхает его запах: легкую терпкость сандала и какой-то особый аромат, присущий только Вульфу, и этот запах пьянит ее, кружит ей голову, начисто лишая способности соображать...
Или сопротивляться... Этому теплу, которое он источает так щедро... Тому, как тесно прижата она к его широкой сильной груди и как невыносимо плотно, во всю длину, прижимается к ее бедру его нога...
— Син!.. — почти простонал он, обнимая ее, втягивая в соблазняющий жар своего тела.
И будто не было мучительных лет без него, будто никогда не прерывалось это добровольное безумие их объятий — она прижалась еще ближе и теснее к нему; ее губы раскрылись, отвечая его губам — требовательным и нежным; телу мало было так знакомо ласкающих рук, и она приникла к нему вся, блаженно ощущая напряжение встречающей ее плоти.
Вульф хочет ее! И желание это настолько же сильное, как когда-то, как... всегда... Син точно бредила. В ней все откликалось на его поцелуи, все хотело, чтобы он не останавливался. Вот его губы снова пробуют ее на вкус; язык легко касается сначала уголков рта, затем проникает в его влажную глубину. Опять. И еще раз. Это сводит с ума, рождая в ней ответную жажду.
Син льнет к нему, пальцы ее впиваются в крутые плечи... Она запрокидывает голову, и он тут же припадает губами к пульсирующей нежной голубой жилке на шее. У нее перехватывает дыхание, и она еще крепче прижимается к нему.
Я не должна, это неправильно! — спохватывалась она изредка, но была не в силах противиться ласкам. Все ее существо, — каждая клеточка — рвалось, наперекор рассудку, навстречу единственному человеку, будившему в ней такое желание.
Вульф смотрел на нее не отрываясь, и Син все глубже погружалась в золотое сияние его глаз, чувствуя, как плавится под его ладонями тонкий шелк блузки.
Загипнотизированная происходящим, она провела языком по пересохшим от страсти губам, и лишь разом потемневшее золото его взгляда подсказало, насколько неосознанно-провокационным было, очевидно, это движение.
— Вульф, я... — Неожиданно и резко зазвонивший телефон не дал ей сказать.
Она не хотела брать трубку; все, что ей было нужно, так это разобраться с собой и с Вульфом, понять, что побудило его так ее целовать. Чувственность этих поцелуев, как и собственной реакции, была очевидна. Но прежде чем она смогла задать мучивший ее вопрос, он уже отодвинулся, отстранился и стал чужим и холодным.
— Да сними же трубку, черт возьми! — не произнес — прорычал он и тут же скривил в насмешке рот. — Может, это — бедная овечка, мечтающая сбежать со своей свадьбы, подальше от всего и всех, включая женишка!
Щеки Син запылали при воспоминании об уже состоявшемся разговоре с Ребеккой. Вот кто, похоже, был готов к бегству!
И видит Бог, если она хотела бежать от того Вульфа, которого сегодня встретила Син (поцелуи не в счет!), едва ли ее можно, за это винить!
Она потянулась к телефону, продолжая разглядывать Вульфа, подошедшего тем временем к окну и выглянувшего на улицу. Офис располагался над крохотной пекарней, и запах свежевыпеченного хлеба частенько проникал в него, напоминая Син, как она голодна, — часто, но не сегодня и не сейчас, хотя и было уже половина третьего, а Син до сих пор не проглотила ни крошки. Она гадала, видит ли Вульф хоть что-нибудь из того, на что устремлены его глаза; если да — значит, он вовсе разучился чувствовать. Сама-то она никак не могла опомниться после его поцелуев!
— Привет, Син, — заговорила снятая наконец телефонная трубка приятным мужским голосом. — Вы торопились уехать, и я не успел придумать, куда мы отправимся ужинать.
Джеральд Хэркуорт! Надо же, чтобы именно он позвонил ей и именно в эту минуту!.. Она бросила тревожный взгляд на Вульфа.
Словно почувствовав ее замешательство, он повернулся спиной к окну и теперь внимательно наблюдал за тем, как она, внезапно ставшая белее мела, пыталась справиться с волнением.
