Вопрос интересный и... правомерный, поскольку им же задавалась сама Син, для которой полной неожиданностью было последовавшее за предложением приехать сюда приглашение поужинать вместе.
Что до первого, она сразу и с радостью согласилась, но вот перспектива ужина была отодвинута на потом.
Могла ли она подумать, что «потом» будет Вульф Торнтон?.. Да ей и в голову не приходило, что они вообще встретятся когда-нибудь!
— А это моя помощница, Джени Харрисон, — как можно тверже выговорила она.
Джени была благодарна, что о ней не забыли, хотя, судя по отсутствию реакции Вульфа, Син с тем же успехом могла промолчать. И только всегда безупречный Джеральд приветствовал девушку радушной улыбкой.
Джени вспыхнула до корней волос (не каштановых, как у Ребекки, но того имбирного оттенка, который так ярко оттенял ее хрупкую белокожесть). Бедняжка выглядела гораздо моложе недавно исполнившихся ей восемнадцати лет из-за девчоночьего восторга от присутствия на равных в компании таких изысканных мужчин.
Ну, если кто и изыскан, так только не Вульф Торнтон, думала Син, не без досады отмечая, что он откровенно игнорирует Джени и столь же откровенно рассматривает ее, Син.
Сама Джени, впрочем, не выглядела обиженной, ибо уже подпала под властное обаяние этого человека, так похожего на свое имя[3] — та же сила и неприручаемость зверя!
— Мисс Смит? — вкрадчиво переспросил-уточнил Вульф.
Син залилась румянцем, поддаваясь на скрытую провокацию: ей был очевиден намек Вульфа на то, что в последнюю их встречу она, предполагалось, должна была вот-вот выйти замуж за Роджера Коллинза.
— «Всегда только подружкой невесты, невестой — ни разу» — боюсь, это про меня. — Насколько легко дались слова, настолько непросто было не отвести взгляд.
Ну почему только он продолжает вести себя так, словно они сроду не встречались? Почему бы ему просто не объявить Джеральду, что уж он-то точно знает, как называют ее друзья, да и недруги тоже?
Если Вульф и удивился, что она так и не выходила замуж, ему удалось не выдать свое удивление.
— Сожалею, что спросил, — извинился он вовсе не извиняющимся тоном. — Но если дело обстоит именно так, какой такой опыт позволяет вам браться за организацию свадеб вообще и этой в частности? Ведь Ребекка — нечто особенное!
Вульфу легко удалось задеть Син! Кому-кому, а уж ему прекрасно были известны и ее поиски себя, и ее предубеждение против так называемого «общества». И теперь он открыто насмехался над ней, используя это знание как оружие, чтобы ранить.
— Да брось ты, Вульф, — мягко вмешался Джеральд, все еще не догадываясь о кипевших страстях. — Вовсе не обязательно самому попадать под автобус, чтобы знать, чем это грозит. По мне, так невелика разница — жениться или, скажем, попасть под автобус, — добавил он, видя, что все ждут от него объяснений столь неожиданного сравнения. — И то, и другое сбивает тебя с ног; и там и там — шок!
— Надеюсь, вам никогда не представится случай поделиться своими соображениями о браке ни с одной из моих клиенток. — Син укоризненно покачала головой, не сдержав, однако, улыбки. — Не то быть мне без работы!
— Кстати, о вашей работе, — посерьезнел Джеральд. — Попробую-ка разыскать Ребекку.
Он вышел из комнаты.
Син никогда еще не была так признательна Джени за ее присутствие. Не будь ее рядом, Син пришлось бы остаться наедине с Вульфом, и, значит, к возвращению Джеральда комната неминуемо превратилась бы в поле битвы.
Преувеличение, конечно, но даже сейчас воцарившееся молчание было гнетуще-тягостным. Взглянув на Вульфа, Син поняла, что холодный прищур глаз все еще держит ее под прицелом, и поспешно отвернулась.
Джени, добрая душа, умевшая одним словом внести порядок в предсвадебную сумятицу и успокоить самых взвинченных невест и их мамаш, — славная Джени буквально пожирала Вульфа глазами, чью прозрачную зелень туманила мгновенная влюбленность.
Син злилась на Вульфа за демонстративную слепоту по отношению к Джени, за то, что он якобы в упор не замечал ее безмолвного обожания, которое на самом деле не составляло для него тайны: с его-то навыком — он читал Джени, как открытую книгу! И пусть он наверняка привык к восхищенным взглядам очарованных дурочек, это не давало ему никакого права так бессовестно принимать их как должное!
Она никогда прежде не видела его в таком строгом одеянии, в каком он предстал сегодня. Темный костюм, белоснежная сорочка, галстук серого шелка... Никаких драгоценностей: он всегда подсмеивался над стремлением иных мужчин украшать себя; единственный предмет роскоши — скромные золотые часы, обхватившие левое запястье. Ах, его руки, как с неожиданным для себя самой волнением успела оценить Син, были все так же чувственны и артистичны; еще она помнила, что эти руки могут стать крепче тисков.
Вульфрэм Джеймс Торнтон. Единственно, в связи с чем это звучное имя встречалось Син за прошедшие семь лет, так это частые заметки в деловых колонках самых влиятельных газет об успехах «Торнтон Индастриз», о неуклонном росте семейного бизнеса, им управляемого. Забавно, что она никогда не думала о Вульфе-бизнесмене. Да он и не был им тогда, семь лет назад...
— Стало быть, Син — так, кажется? — просто взмахнет своей волшебной палочкой, и свадьба Ребекки пройдет как надо. — Он намеренно растягивал слова, отчего они звучали еще большей издевкой.
— Надеюсь, что именно так все и произойдет. — Она была как натянутая струна: его шпилька попала в цель, и ей стоило труда оставаться внешне невозмутимой.
А он не унимался:
— Белые одежды, свадебный торт с купидонами, новобрачные едут из церкви в нарядном экипаже...
Вульф пользовался словами как ядовитыми стрелами, и каждое слово больно ранило ее. Он ничего не забыл!
— Лошадь в центре Лондона — с этим, пожалуй, могут возникнуть сложности, — попыталась съязвить она.
— Уверен, что все можно устроить, если так захочет невеста. — Вульф и не заметил этой ее жалкой попытки.
Син демонстративно отвернулась от него и обратилась к Джени, прилагая титанические усилия, чтобы не сорваться:
— По-моему, я забыла в машине свою записную книжку, тебя не затруднит принести ее? — Голос звучал тем мягче, чем лживее был предлог, и «забытая» книжка жгла ей бедро через тонкую ткань сумки.
Но она не видела другого способа прекратить мучительный разговор, не понятный никому, кроме них двоих.
Если предположить наихудший вариант: что Вульф — друг этого дома, частый в нем гость, — ей надо подумать, как вообще отказаться от предложенной роли устроительницы семейного праздника. И чем скорее она выяснит, кем этот человек приходится Хэркуортам, тем вернее спасется!
