Однако если предположить, что в саду они видели именно Ребекку Хэркуорт, то Джеральда вместо столь заботящей его свадьбы ждет пренеприятный сюрприз. Не говоря уж о самом женихе!
Пока Син предавалась размышлениям, плетеная дверца беседки распахнулась, выпуская девушку, которая ничего и никого не видела от слез. Она в последний раз взглянула на место, где, похоже, разбилось ее сердце, и заспешила к дому.
И это — счастливая невеста!..
Син не сдержала вздох сожаления, окончательно утвердившись в полной бесполезности приезда сюда. Она обернулась на звук шагов — к ней, сияя одной из самых ослепительных своих улыбок, шел Джеральд, собственной персоной.
— Моя дорогая Син! — Улыбка стала невозможно ослепительной, голос звучал приглашающе тепло. Сегодня на Джеральде был деловой костюм, делавший его стройнее и... еще привлекательнее. — Простите, что заставил вас ждать, — теперь голос искренне раскаивался, — но мы никак не можем отыскать Ребекку. — На последних словах улыбка Джеральда потускнела.
Син слегка подтолкнула Джени под локоть, чтобы той не пришло в голову поделиться всем только что виденным. Едва ли она ошибалась, полагая, что Ребекке менее всего хотелось бы, чтобы отец узнал о ее свидании с неотразимым садовником! Собственно, она вполне могла и ошибиться, но вряд ли.
— Ничего страшного, — проговорила она как можно мягче. — Мы просто любовались вашим домом.
Хотя, сказать по правде, ее мало впечатляла показная роскошь комнат: антикварная мебель, подлинники старых мастеров на стенах — все эти признаки стабильного богатства, так ценимые в кругу Хэркуортов. Красиво, конечно, но это не для Син.
Джеральд, как человек, откровенно наслаждающийся благами, даримыми значительным состоянием, был явно польщен замечанием Син.
— Мне он тоже нравится. А...
— А ты не собираешься нас познакомить, Джеральд?
Син сразу узнала этот завораживающий голос!
Только это было невозможно. Не здесь и... нигде. Но ведь слупилось! Почему здесь? Син залихорадило. Она никогда не спутает голос...
Он принадлежит... Вульфу Торнтону... Син будто пригвоздили к месту. В одно мгновение она обратилась в статую — тело застыло в неистовом напряжении, лицо забелело алебастровой маской.
Вульф Торнтон стоит позади нее. Нет сомнений, что подобная встреча и ему не доставит радости.
Как она одета? Син судорожно пыталась вспомнить. Господи, ну какая разница? И все-таки, сильно ли он изменился? А она сама — изменилась?
Последний раз они виделись семь лет назад, — разумеется, она изменилась! Волосы уже не спадают по плечам лунно-серебристым каскадом, а стильно подстрижены — естественная легкость, и причесаться можно за пару минут, — фиалковые глаза смотрят на мир уже не так наивно и беззаботно. Впрочем, чуть вздернутый нос и крупный, улыбчивый рот остались при ней, тонко очерченный подбородок по-прежнему придает лицу упрямо-задорное выражение. И в ее гардеробе осталось несколько старых вещей, что было и плохо, так как означало, что она еще многого не может себе позволить, и хорошо, ибо значило также, что за семь лет она не поправилась ни на грамм!
Интересно, как теперь выглядит Вульф? Столбняк еще не прошел, и она не могла оглянуться и посмотреть на него — было слишком страшно: ведь сейчас он увидит ее и узнает.
— Рад, что ты смог вырваться. — Джеральд снова зажег улыбку навстречу вошедшему. — Я и сам только что из офиса. Договорились о встрече, но Ребекке, по-моему, опять вздумалось играть в прятки. — Сказано снисходительно, как о девочке-шалунье.
— Скоро появится. — Тот голос тоже был снисходителен. — Она всегда так.
О Боже, этот голос!.. Син пыталась унять внутреннюю дрожь. В их последнюю встречу она высказала Вульфу Торнтону все, что о нем думала, и вряд ли можно питать надежду, что он с той поры смягчился.
Неужели все это происходит с ней на самом деле?
Конечно, нет ничего сверхъестественного в дружбе двух преуспевающих бизнесменов: Вульф управляет «Торнтон Индастриз», а у Джеральда Хэркуорта своя компания... Но почему эти двое встретились именно сегодня и здесь?
Син заметила вдруг, с каким любопытством наблюдает за нею Джени, насилу оторвавшаяся от беззастенчивого разглядывания незнакомца. Что ж, с годами Вульф отнюдь не утратил своего магнетизма, всегда столь неотразимо действующего на слабый пол... Эта мысль не прибавила Син оптимизма, однако помогла ей выйти из оцепенения.
Да, Вульф умел притягивать к себе женщин и всегда кстати этим талантом пользовался!
Она решительно повернулась, готовая встретиться с неизбежным, хотя душа при этом ушла в пятки, а сердце сумасшедше забилось почему-то в горле...
И наконец увидела Вульфа — впервые после семи лет. Вот кто не меняется! Те же пепельные волосы — как и прежде, слишком пышные, наперекор моде; глаза цвета молодого янтаря, опушенные самыми длинными и самыми черными в мире ресницами; изящно вылепленный прямой нос, и губы... Син нахмурила брови, не узнавая, раньше эти губы были воплощением сексуального приглашения, и нижняя — более полная — сулила чувственный рай; нынче же этот рот — тонкие губы, плотно сжатые в циничной усмешке, как будто человек напрочь забыл, что мог когда-то смеяться. Потрясенная своим открытием, Син пристально вгляделась в знакомое и... чужое лицо: глаза тоже стали другими. Золотисто-коричневая теплота остыла, ее сменил равнодушный холод золотого блеска.
Холод сделался почти физически ощутим, когда он взглянул на нее и узнал в ту же секунду, как увидел. Губы истончились в презрительную полоску, зрачки обратились в жалящие точки...
Там, в их общем прошлом, он казался абсолютно защищенным от времени, и никто не взялся бы с уверенностью определить, сколько ему лет. Сейчас он выглядел на все свои тридцать пять. И Син впервые почувствовала гнет времени, осознала, что и ее годы неумолимы...
— Джеральд? — Вульф, ни на миг не утратив контроля над собой, напоминал хозяину дома, что все еще ожидает, когда его представят.
Можно подумать, что ему и впрямь неизвестно, кто она! Син и так не поверила бы, что он ее забыл, а уж встретившись с ним взглядом, тем более не сомневалась, что память жива.
— Извини, дружище. — Джеральд и не подозревал о возникшем напряжении. — Это мисс Люсинда Смит, «Счастье без изъяна», — легко и непринужденно отрекомендовал он гостью. — Впрочем, для друзей она просто «Син»[2], — поддразнил он ее добродушно.
Вульф, казалось, не находил в ее имени ничего забавного, и единственное, что читалось в его глазах, когда он посмотрел на Джеральда, так это вопрос, насколько тот себя считает «другом».
