Син будто подбросило со стула. Она вскочила, и тонкий каблук-шпилька утонул в густом ворсе коврового покрытия. Да, в «Торнтон Индастриз» не поскупились на оформление своего главного офиса: обстановка сразу обращала на себя внимание изящной роскошью отделки и мебели. Син не доводилось бывать здесь прежде — офис вовсе не был любимым местом того Вульфа, которого она знала когда-то, который был так влюблен в живопись. Нынешний же Вульф, надменный и холодный, как нельзя больше подходил миру бизнеса, хотя... отчего-то было жаль Вульфа прежнего — раскованного и беззаботного насмешника... Впрочем, Син тут же приказала себе не отвлекаться на воспоминания о прошлом!
— Зачем ты хотел видеть меня, Вульф? — строго спросила она, абсолютно игнорируя его вопрос и всем своим видом давая понять, что не расположена шутить (да и какие могут быть шутки после дважды за сегодня преодоленного, отнюдь не близкого и при теперешнем движении совсем не простого пути до Лондона!).
Вульф откинулся в своем кожаном кресле, сощурил глаза. Сегодня на нем была темно-синяя тройка, сверкающая белизной рубашка и наверняка очень дорогой голубовато-серый галстук из переливчатого шелка. Непокорные волосы были зачесаны назад, отчего лицо казалось строже и старше.
— На мой вопрос ты, как я понимаю, отвечать не собираешься, — почти процедил он сквозь зубы. — Джеральд тоже не слишком разговорчив, что может значить одно из двух...
— Ты расспрашивал Джеральда? — Син едва не задохнулась от возмущения, отказываясь верить услышанному.
—...или попытка была настолько неудачной, — продолжал как ни в чем не бывало Вульф, — или вы стали любовниками. — Голос посуровел и звучал обвиняюще. — И Джеральд, будучи джентльменом, предпочитает не обсуждать это ни со мной, ни с кем-либо еще.
— Жаль, что того же нельзя сказать о тебе. — Син не скрывала горечи, в глазах полыхал фиолетовый огонь.
— Ну-ка объяснись, — потребовал Вульф, чье напряжение особенно остро ощущалось в обманчивой вкрадчивости голоса.
Син прямо взглянула ему в лицо.
— Ты не постыдился обсуждать меня с ним. Или, по-твоему, я не леди? — бросила она робкий вызов. Робкий, потому что помнила, как стала близка с Вульфом, практически не зная его; может быть, после такой «поспешности» ему мерещится череда ее любовных связей? Хотя правда заключается в том, что Вульф был единственным и последним ее мужчиной. Ах да, конечно, существует еще и Роджер, которого она знает уже сто лет (они познакомились задолго до встречи с Вульфом) и с которым ей легко и просто, и она с удовольствием соглашается встретиться с ним время от времени и пропустить по чашечке кофе или по бокалу белого вина, но которого она, как, впрочем, и многих других до него, держит на расстоянии, не допуская и мысли о физической близости: ее мужчиной оставался Вульф; он был тем, кому она раз и навсегда отдала свою любовь, и теперь она «добирала» свое счастье, устраивая чужие свадьбы...
— Я никогда не говорил о тебе с Джеральдом, — ледяным тоном поправил ее Вульф. — Просто удивился, что сегодня за ланчем он ни словом не обмолвился о вашей встрече накануне, и это при том, что обычно он делится со мной.
У Син немного отлегло от сердца. Настолько, что она улыбнулась про себя при мысли, что Вульф и Джеральд, как и она с Ребеккой, выбрали для встречи время ланча; хорошо хотя бы, что в разных ресторанах!..
— Возможно, ужин в моей компании просто не доставил ему удовольствия. — Син не удержалась от колкости.
— Сомневаюсь, — спокойно возразил Вульф.
По его лицу нельзя было понять, что он имеет при этом в виду. Син поднесла руку к виску, где пульсировала боль: давало себя знать напряжение дороги.
— Скажи мне, что собирался, Вульф, и я поеду домой, наполню ванну и погружусь в пену и в ничегонеделание на весь уикенд!..
— Хммм, звучит заманчиво. — Он мечтательно прикрыл глаза, что должно было означать, сколь недостижима для него подобная перспектива.
— Полагаю, глава «Торнтон Индастриз» вполне может себе такое позволить. Это ему и по силам, и по карману, — съязвила Син.
— Вот как? — Он потянулся. — Я в этом не уверен. Хотя не исключено, что в этот уикенд у меня найдется время, тем более Ребекка уехала на пару дней.
— Ребекка... уехала?.. — Син даже не понадобилось изображать удивление.
Но она ничего не сказала о своих планах! Может быть, приняла решение вдруг? Захотела все обдумать? Син от души на это надеялась: Ребекка слишком юна, чтобы связать себя такими узами, не будучи абсолютно уверенной в выборе своего сердца. Впрочем, у Вульфа, скорее всего, свое мнение на этот счет. А уж если выяснится, что Ребекку подтолкнуло на этот шаг какое-нибудь неосторожное слово, вырвавшееся у Син!..
Нервничать, однако, рано — все может сложиться иначе: девушка поймет, что ей здорово повезло встретить Вульфа, и не захочет отказываться от замужества. Правда, в таком случае остается невыясненной роль садовника...
— Поэтому я и решил поговорить с тобой. Видишь ли, в последние несколько месяцев Ребекке пришлось туго, на нее столько всего навалилось — и наша помолвка, и еще много разного... В общем, если тебе понадобится что-нибудь обсудить в ближайшие дни, обращайся с этим ко мне.
Син припомнила, что видела у Ребекки массивное бриллиантовое кольцо, которое она без конца поправляла, очевидно не успев привыкнуть к его тяжести, а следовательно, кольцо это ей надели совсем недавно, так что можно предположить, что помолвка и впрямь была скоропалительной, и свадьба, если подумать, представлялась чересчур поспешной, а паника невесты — объяснимой...
— У меня нет привычки работать в выходные. — Син не скрывала раздражения, ведь второе за день путешествие в Лондон явилось лишь напрасной тратой времени. — И потом, все это можно было сказать по телефону. — Она взялась за сумочку, намереваясь уйти тотчас. — Если тебе некуда девать время, Вульф, то я...
— Сядь! — приказал Вульф; от его расслабленности не осталось и следа, он подался вперед, как перед прыжком. — И я никогда не трачу время даром, если помнишь.
Син помнила, что раньше Вульфа было невозможно отвлечь от рисования. Что же стало с его страстью к холсту и кисти? На стенах кабинета висели картины, но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: ни одна из них не была написана им.
— Почему ты перестал рисовать, Вульф? — Вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела подумать, стоит ли его задавать, — по разом помрачневшему лицу Вульфа она поняла, что лучше было не спрашивать об этом.
— Я ведь только что сказал, что не трачу даром время. — Голос был ледяным.
