— Если оправа от ожерелья лежала на скелете, то кости могли принадлежать мне, не так ли? — спросила она, прикоснувшись к своему ожерелью.
— Ну-у…— с несчастным видом протянул Джефф.
— Не распускай нюни, Джефф. Если кости мои, то тут ничего не поделаешь. Это мое будущее, но оно не высечено на камне. Скелет может быть частью того неправильного временного ответвления, о котором ты говорил. Если мы вернемся в правильное ответвление, то я умру не в палеолите, а где-нибудь в другом времени и в другом месте.
— Олбани права, Джефф,— согласился Норби.— Все дело в этом: в правильных и неправильных временных ответвлениях. Одно из них ведет в наше будущее и к пьесе на сцене музея, а другое превращает историю в нечто, где нас не существует. Разве ты не понимаешь?
Джефф отсутствующе посмотрел на него.
— Я не понимаю,— заявила Олбани,— К чему ты клонишь, Норби?
— Историю мог изменить тот факт, что Олбани забрала ожерелье в доисторические времена, создав тем самым новое временное ответвление. Таким образом, история изменилась бы в тот самый момент, когда Олбани исчезла из комнаты Бемера. Тогда бы мы с тобой, Джефф, и Фарго тоже стали бы исчезать из новой реальности, однако этого не случилось. Мы оставались вполне материальными и начали исчезать лишь после того, как переместились в будущее.
— Тогда что же изменило историю? — спросила Олбани.
— Нечто, случившееся в 1785 году,— ответил Норби,— Может быть, сразу же после того, как мы исчезли из Бастилии. Нужно переместиться в прошлое, выяснить, что )то было, и вернуть все на прежнее место.
— Думаю, ты прав,— согласился Джефф,— В нашей истории король и королева Франции были казнены и страна на некоторое время стала республикой. Если бы скандал
67
с ожерельем королевы так и не разразился, то Мария-Антуанетта не утратила бы своей популярности. Возможно, тогда бы революции не было.
— Интересно,— задумчиво произнес Марсель,— В мое время во Франции революционные настроения действительно были. Королеву не любили, хотя после рождения дофина она повзрослела и стала менее легкомысленной.
— Дофин умер в 1789 году, незадолго до революции,— сообщил Норби.
— Бедный ребенок! — вздохнул Марсель,— Тогда трон должен был унаследовать его брат.
— Нет,— возразил Джефф,— Был еще один наследник, не так ли, Норби?
— Совершенно верно,— подтвердил робот,— Информация содержится в моих банках памяти. 27 марта 1785 года, менее чем через два месяца после кражи ожерелья, у королевы родился второй сын, Людовик Семнадцатый. Разумеется, он не был коронован, так как разразилась революция. А потом он исчез…
— Да, но даже если революция действительно признана, она могла бы быть не такой жестокой,— заметил Джефф.— Допустим, народ не стал убивать Марию-Антуанетту и лишать трона ее сына. Что бы тогда произошло?
— На какое-то время в стране бы установилась конституционная монархия,— ответил Норби,— Как в Англии.
— Вот было бы здорово! — воскликнула Олбани,— Никакого террора! Но разве история могла так сильно измениться?
— Да, настолько сильно, что мы не существуем в нашем собственном времени,— отозвался Джефф.
Все четверо были озадачены и молчали. Потом Олбани сняла с шеи поддельное ожерелье и надела настоящее.
— Фарго потерялся во Франции за четыре года до французской революции,— сказала она.— Мы оказались в ситуации, которую никто не мог предвидеть. Интересно, это я во всем виновата?
— Нет,— ответил Джефф.— Это я завязал кисти твоего ожерелья на сцене.
— Но ты же не знал, что из этого выйдет!
— Норби просил меня остановиться,— мрачно произнес Джефф.
Олбани ласково взъерошила его волосы.
68
— Ты все равно не мог шать. Возможно, здесь вообще нет виноватых — просто обстоятельства. Но таешь, Джефф, те кости, которые ты видел в пещере, в самом деле могли быть моими. Придется ли мне умереть ради того, чтобы история пошла нужным путем? Я не хочу умирать, но если это необходимо, то я готова к этому.
— Кто-то идет,— сообщил Норби.— Кто-то очень тяжелый.
Дверь отворилась, и в проеме появился огромный робот с тремя глазами и четырьмя руками.
— Инопланетяне,— удивленно произнес он.— Что вы здесь делаете?
— Что это за язык, Джефф? — спросил Марсель,— Ты понимаешь его?
— Это язык Других,— прошептал Джефф,— Да, я понимаю его. Этот робот похож на Менторов, которые создали Норби… Где мы находимся, сэр? — спросил он, переключившись на джемианский.
— Вы находитесь в музейной секции Главного компьютерного центра этой планеты. Теперь я вижу, что вы прибыли сюда без предварительного досмотра.
Робот остановился перед Олбани, возвышаясь над ней как башня:
— У этой жизненной формы имеются два замаскированных транспортных устройства, запрещенных к использованию. То, которое висит у нее на шее, находится в нерабочем состоянии, но то, которое она держит в руке, работает. Это незаконно.
Робот протянул одну из своих рук, словно ожидая, что Олбани отдаст ему ожерелье. Вместо этого она попятилась.
— Откуда вы знаете об этих устройствах?
— Тебя удивляют наши знания? Смотри!
69
Робот прикоснулся к переключателю на стене. Там открылась панель с освещенным кубом, в котором лежало еще одно ожерелье из темного металла, без драгоценных камней.
— Эта та самая модель, которую мы видели перед тем, как комната изменилась,— сказал Норби по-французски.
— Не говорите на чужом языке! — сурово произнес большой робот,— Посетители музея должны посещать его надлежащим образом, с удостоверениями личности и средствами для оплаты билетов. Не имеет значения, каким языком они пользуются в общении друг с другом, но к нам и приехавшим из других мест они обязаны обращаться на общегалактическом языке. Откуда вы родом?
— С планеты Земля,— ответил Джефф.
, — Такой планеты не существует. Ее нет в списке Галактической Федерации.
Пока Олбани шепотом переводила содержание разговора озадаченному Марселю, Норби обратился к Джеффу:
— Пожалуй, нам стоит сказать правду этому странному Ментору. Вдруг он поможет нам?
Джефф кивнул.
— Сэр, мы потерялись во времени,— сказал он.— Это устройство перенесло нас сюда…
— Это устройство для перемещений в пространстве,— перебил робот,— Поскольку оно неисправно, то вызывает также перемещения во времени. Поэтому им нельзя пользоваться. Его вообще не должно существовать, за исключением этой модели в музее.
— Оно случайно оказалось у нас, но мы не знали о его предназначении. В результате произошла катастрофа, и вся история изменилась. Даже эта планета теперь находится в неправильном будущем.
— Не понимаю, что вы имеете в виду,— медленно произнес робот,— Эта планета всегда была такой. Я нахожусь здесь уже очень долгое время, с тех пор, как меня активировали. Однако путешествия во времени опасны, и поскольку вы попали сюда, то должны остаться здесь. Будет лучше, если вы отдадите мне это устройство.
Он снова протянул руку к ожерелью.
— Подождите! — воскликнул Джефф,— Откуда вы знаете, что эта планета всегда была такой, что она не отличается от той, которая существует в другом временном ответвлении?
70
— Я не понимаю, что ты говоришь. Эта планета — единственно реальная, и я тоже.
— Ты здесь главный? — неожиданно спросил Норби.
— Да. Я заведую музеем и компьютерным центром. Низший робот вроде тебя не может сомневаться в моих полномочиях.
— Это ты низший, а не я! — сердито выкрикнул Норби,— Ты ничем не заведуешь. Я ощущаю присутствие огромного компьютера, подключенного к этому музею. Это твой босс, не так ли?
Несколько мгновений робот, похожий на джемианского Ментора, хранил молчание.
— Главный Компьютер находится в гиперпространстве. Контакт с ним возможен только через меня.
— Это тоже чепуха,— презрительно бросил Норби и подошел к стене, на ходу выпуская сенсорный провод. Прежде чем большой робот успел остановить его, он подключился к разъему в маленькой нише.
Внезапно в голове каждого из присутствующих возник телепатический голос Главного Компьютера:
«Чего вы хотите?»
— Ты понимаешь этот язык? — спросил Джефф на стандартном земном языке.
«Понимаю».
Брови Джеффа поползли вверх.
— Твой робот утверждает, что Земли не существует и она не является частью Галактической Федерации. В таком случае откуда ты можешь знать наш язык?
Главный Компьютер обдумывал этот вопрос в течение нескольких минут. Наконец телепатически прозвучали три слова:
«Я не знаю».
— Великолепно, Джефф,— кисло произнес Норби,— Продолжай в том же духе.
— Ты действительно находишься в гиперпространстве? — спросил Джефф.
«Поля моего мозга резонируют в гиперпространстве. Мой физический мозг рассеян по множеству астероидов. Другие уже очень давно использовали эти астероиды, превратив их в компьютер, способный регистрировать историю всей Галактики».
