Она сидела в атриуме с терракотовой кружкой, и ждала когда вернется Фелица. Та отправилась за семейным лекарем. Боль в ребрах не давала расслабиться, и на месте удара уже проявился новый синяк. Обняв теплую кружку двумя ладонями, Атилия маленькими глотками пила отвар. Напиток приятно пах травой и лимоном. Она сидела возле фонтанчика и наблюдала за рыбками. Одна из них плавала брюхом вверх. Этой ночь бог смерти Оркус все же побывал в их доме. Богиня-мать Юнона, видимо, услышала ее молитвы и заступилась. И демону пришлось довольствоваться малым. Он никогда не уходит без добычи.
Звук осторожных шагов привлек ее внимание. Вниз спустился Азий, личный раб мужа и распорядитель домашней прислуги. Он быстро шел и явно хотел остаться незамеченным.
— Азий, что хозяин уже проснулся? — громко спросила Атилия.
Раб остановился и ответил:
— Да, госпожа. Он плохо себя чувствует, потребовал воды и льда.
В детстве ей рассказывала старая рабыня о том, как бог виноградарства и веселья Бахус так иногда напивался, что просыпался в подземном царстве Аида или Плутона по-римски. Бог бессмертен и всегда возвращался на землю. Но если простой смертный столько выпьет, то останется под землей навечно. Почему Луций так не напьется…
Наконец пришла Фелица. Она привела лекаря, и они вместе поднялись в спальню Атилии. Тот посмотрел и сказал, что это сильный ушиб. Посоветовал не лежать на животе и не погружаться в горячую воду. Оставил мазь из мяты, потребовал за визит четыре денария и ушел.
Атилия вновь спустилась вниз и распорядилась приготовить куриного бульона. Повар Феликс, зная предпочтения своего хозяина, уже этим занимался. Она приказала отнести бульон и для Сиры.
Луций спустился хмурый и неразговорчивый. Пока муж ел, Атилия тоже молчала, и старалась не смотреть в его сторону. Обычно он плохо воспринимал, что либо, с похмелья. Велел Азию приготовить носилки, а ей сказал готовиться к поездке в термы. Появился врач-грек и объявил, о тяжелом состоянии молодой рабыни.
— Она может умереть на днях.
— Да, а что с ней? — Луций спросил так, будто действительно был удивлен.
Вполне возможно, он и не помнил вчерашний вечер.
Врач говорил по-гречески и так же с упреком как недавно:
— Ее сильно выпороли ремнем. Такое видно и понятно любому, для этого не надо быть лекарем.
— По-моему она упала и скатилась по лестнице, — Луций говорил с нажимом, — мой распорядитель видел. Азий, принеси подтверждение моих слов.
Раб ушел и вскоре вернулся с небольшим мешочком из ткани, и протянул его старому греку. В мешочке звякнули монеты, старик, помедлив, взял.
— Я буду приходить каждый день, пока она окончательно не выздоровеет.
Позже они с мужем двигалась в центральные термы. Их построили по приказу предыдущего императора Траяна из Антонинов. Они располагались на месте заброшенного и проклятого Золотого дворца Нерона. Луций другие не признавал. Рядом к ним примыкали термы, возведенные при императоре Тите из Флавиев. Теперь это было женское крыло самых роскошных терм всей империи.
В паланкине они сидели друг против друга. Впереди шли двое охранников и разгоняли толпу. За носилками спешили Фелица и Азий.
— У меня были очень сложные дни, — Луций корил Атилию за непослушание, — я почти десять дней не спал. Император посылал меня в Македонию проверить траты казны. Обратная дорога вообще оказалась серьезным испытанием — корабль попал в шторм. Хотел дома расслабиться, а тут ты, моя жена, противишься моим желаниям.
— Я должна делать, то для чего ты купил новую рабыню? — Атилия знала, трезвый он не опасный, — Ты хотел поставить меня рядом с ней на полу — мое законное право не давать унизить свой род патрициев.
Атилия старалась говорить не громко, но так, чтобы мужу стало понятно — не все требования она будет выполнять беспрекословно.
— Снова перебрал с вином, и почти убил дорогую рабыню. Чуть не навлек на себя гнев императора. Ты ведь знаешь, как Адриан к этому относится.
— Это да. Я за нее отдал как за греческого учителя, — Луций стал немного жалеть о содеянном, — Но будь ты хорошей женой ты бы придумала, способ этого не допустить.
— Я знаю, как такого избежать, — Атилия не уступала в своих убеждениях на счет мужа, — Надо свои низменные прихоти выплескивать в Субуре, в домах терпимости. А дома не доводить себя до поросячьего состояния. В следующий раз, когда позовешь меня в спальню будь умерен с вином и все будет прекрасно.
— Мне это понятно, не надо меня учить, — трезвым Луций был не таким скотом, — Ты что-то хотела уточнить по гостям на званный ужин?
— Думаю нам следует пригласить Серселию, — Атилия смягчила тон разговора, — Ей очень приглянулся тот гладиатор. Она сама мне говорила, что не прочь родить сына. Как ты знаешь муж ее стар и слаб, но все же он есть. Если она забеременеет еще при муже, никто не посмеет ее обвинить в незаконности наследника. Мы поможем ей это устроить, и она окажется благодарна нам до конца жизни.
— О, Атилия! — такое предложение пришлось Луцию по нраву, — Да ты можешь подкидывать выгодные идеи. Муж Серселии когда-то очень влиятельный сенатор, и не раз становился консулом. Теперь Серселия ведет все дела от его имени, будь у нее возможность — она бы и в сенате за него выступала. Ты все очень хорошо придумала! Что за это хочешь? Новое драгоценное колье?
— Предлагаю тебе сделку, — Атилия говорила по-деловому, — ты не напиваешься дома и не бьешь меня. А я все подготовлю и устрою в ближайшее время.
Он в ответ покивал, но на словах
