— Ты не очень скучала без меня? — прервала ее воспоминания вошедшая в холл Жанетт.
— Совсем нет. Мне нелегко привыкать к новой обстановке и новому окружению. Но мне приятен сам процесс начала моей новой жизни, — блаженно откинувшись на спинку дивана, произнесла Арлетт, хотя настроение у нее было совсем не такое радужное, каким она хотела изобразить.
В дверь постучали, и через минуту воздух наполнился пьянящим ароматом замечательного кофе. Его принесли в серебряном кофейнике. На подносе поблескивали золотыми разводами чашки из нежно-голубого китайского фарфора, а пирожные, казалось, сами просились в рот.
— Какое блаженство, — прошептала Арлетт, наслаждаясь каждым кусочком и вдыхая забытый запах.
Жанетт вернулась к беседе.
— Так на чем мы остановились?
— Мы говорили о том, что Клода устраивала ситуация свободы от ответственности за меня и мое будущее и что ему очень хотелось бы и дальше избавить себя от хлопот. Но я ни в чем его не виню. Мне было хорошо в школе до того, как я начала испытывать ужасную тоску по Брюсселю, по дому! Нет, Клоду не стоит бояться, что я стану обузой для него.
— Неужели ты собираешься работать!? — Жанетт восхищенно всплеснула руками. — Будь я молода, поступила бы так же.
Они помолчали немного, отдавая должное кофе и пирожным.
— Уверена, ты уже выбрала дело по душе. Рада, что ваше поколение более благоразумно, чем наше. Мы мечтали только о том, чтобы выйти замуж и воспитывать детей. Но каждая женщина — и это самое главное — должна сама распоряжаться собой, — продолжала рассуждать Жанетт. — Для деловой женщины сейчас открывается все больше и больше возможностей.
В глазах Арлетт мелькнули озорные искорки.
— Я знала: вы никогда меня не осудите, что бы я ни сделала.
— Конечно, нет! Скажи, Клод так ни разу и не пригласил тебя на каникулы в Брюссель?
— Нет, но я не нуждалась ни в одежде, ни в книгах, у меня всегда были карманные деньги. Клод навещал меня два-три раза в год. Когда я повзрослела, мы несколько сблизились. Клод нередко делился со мной своими проблемами и планами. А что касается каникул, то здесь мне повезло: родители школьной подруги, Джулии Виггз, часто приглашали меня к ним домой, а потом я бывала на их вилле в Антибе, где мы купались, катались на лодках под парусом. Но в последнем классе Джулию перевели из нашей школы в Швейцарию. Мне так ее не хватало!
ГЛАВА 5
Воспоминание о близкой школьной подруге внезапно перенесли Арлетт в прошлое. Ей очень явственно вспомнился один из дней в монастыре, когда они с Джулией, уединившись в их любимой комнате, занялись рукоделием.
— Арлетт, я заметила, что в последнее время ты очень изменилась, — нарушила молчание Джулия.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты немного похудела в нужных местах, у тебя оформилась отличная фигура, появился хороший цвет лица, а на лице к тому же появились огромные фиалковые глаза. Раньше я не замечала, какой цвет у твоих глаз. Ну да внешние твои изменения заметны всем. Но я вижу, что ты изменилась и внутри. Теперь ты часто подолгу молчишь, и порой мне кажется, что ты где-то далеко от меня. Что тебя мучает? Уж мне-то ты можешь довериться.
Арлетт слушала подругу и молча перебирала коклюшки, сплетая замысловатый узор кружев. Руки делали свое привычное дело, а мысли девушки были далеко. Внезапно открылась дверь, и в комнату заглянула сестра-монахиня, объявив, что к Арлетт приехал посетитель.
Клод в тот день приехал, как всегда, неожиданно, но когда ее позвали в комнату для свиданий, девушка поймала себя на мысли, что давно и с нетерпением ждала его визита.
Арлетт вошла, бесшумно прикрыв за собой дверь, и остановилась на пороге. Клод стоял у окна и смотрел на монастырский двор. У Арлетт сладко защемило сердце, когда она увидела его гордый, красивый профиль. Клод не слышал, как она вошла, и девушка могла некоторое время беспрепятственно разглядывать его. Будто почувствовав ее взгляд, молодой мужчина резко повернул голову, и их глаза встретились. У Арлетт было ощущение, что ее пронзила молния, она поспешно опустила глаза.
А тем временем Клод бесцеремонно разглядывал ее. Опытный глаз мужчины отметил, как она подросла, постройнела, как поднялась и округлилась ее грудь. Эти изменения не могла скрыть даже серая бесформенная монашеская одежда. Как свежи ее чуть влажные губы! А какой огонь сверкнул в этих огромных, широко распахнувшихся глазах! Оказывается, у нее еще есть и глаза! И какие глаза! Куда подевалась та нескладная, толстощекая девчонка? Сколько же они не виделись? Да, время — великий волшебник, если способно на такие чудеса. Чтобы оценить все прелести девушки, Клоду потребовалось несколько секунд.
— Ба, сестренка! — воскликнул он и, широко раскинув руки, устремился к Арлетт.
Не успела та опомниться, как очутилась в крепких объятиях брата. Такая внезапная атака ошеломила ее. Обычно брат удостаивал ее только равнодушным кивком. Что бы это значило? Арлетт попыталась потихоньку высвободиться из его рук. Но не тут-то было. Он только крепче прижал ее к себе.
— Не нужно нервничать, моя дорогая, — тихо произнес Клод у самого ее уха.
От его близкого дыхания у Арлетт щекотно зашевелились волосы на шее и стало горячо щекам.
— Отпусти меня, Клод, пожалуйста, — так же тихо сказала она и уперлась ладошками ему в грудь.
— Ну дай же хоть поцеловать тебя. Я проделал такой путь, чтобы повидаться тебя, а ты так неласкова со мной. А еще сестра! — он укоризненно покачал головой.
«Что я, в самом деле, как дикарка», — подумала Арлетт, ослабила сопротивление и подняла на Клода взгляд.
В тот же момент Клод обхватил ее за плечи и поцеловал в губы. Так Арлетт еще никто не целовал. Поцелуй был долгий, дразнящий, поцелуй мужчины, знающего свое дело. Время перестало существовать. Всепоглощающее чувство блаженства охватило Арлетт, временами ей казалось, что все происходит не с ней, а она только наблюдатель. Как во сне, она почувствовала, что руки Клода развязали тесемки платья на ее груди, затем эти же теплые ласковые руки коснулись обнаженной груди, сосков, которые вдруг стали твердыми и упругими. К животу прильнула одна горячая волна, затем другая. Арлетт казалось, что она плывет, покачиваясь на этих волнах.
Отдаленными молоточками в голове стучало: «Нет! Ты не должна! Это грех! Это позор! Остановись!» Но она не хотела ничего слышать. «Продлись, блаженство!» — кричало ее тело, отдаваясь ласкам и поцелуям.
А руки Клода продолжали свой колдовской танец. Вот они уже тянут вверх подол широкого монашеского одеяния Арлетт. Под монашеским платьем Арлетт не было нижнего белья, и руки молодого человека, не встретив никакого препятствия, сразу почувствовали трепет обнаженного горячего девичьего тела.
