весьма натурально. Все это навело меня на вполне понятный вывод: кажется, я все же попала в другой мир. И дальнейшие объяснения конфетки лишь подтвердили мою теорию.
— Я уже говорила, синхи — особенные, даже среди богов, они пьют кровь женщин, чтоб поддерживать свою магию. А на счет знаний, они приходят ко мне из всеобщего поля фамильяров, да. Поэтому хоть я недавно родилась, но уже жутко умная!
— То есть, этот маньяк еще и вампир?! — не удержалась от возгласа, нервно теребя короткую юбку.
— Алина, услышь меня, я говорю, что ты его избранная, а ты уловила только про кровь! — покачала головой малышка.
Я лишь рассмеялась в ответ.
— Не верю в такие вещи, Клубничка. Нужно смотреть суровой реальности в лицо, а она вполне ясно говорит мне об одном: девушку, у которой большая часть того, что должно быть прекрасно, возбуждать, вдохновлять на подвиги и прочее — покрыта уродливыми шрамами, не может стать избранницей такого шикарного мужчины. Это против любых законов, дорогая, против самой биологии! — я говорила с болью в голосе, ведь однажды мне довелось обжечься. Да так горько, что впечатлений хватит на остаток жизни!
— Ну хорошо, — сменила тон конфетка. — Во что ты тогда веришь, Хозяйка?
— Верю. Сложно сказать. Хотя. — Прижалась спиной к стене (та казалась почти теплой, что, безусловно странно) и подогнула под себя колени, стараясь немного согреться. Болеющее горло опять дало о себе знать. Голос стал сиплым, простуженным. Мне это ужасно не нравилось, но какой здесь выбор? Решетки надежные, просто так не выйти, одна только надежда, что тот синх, как его назвала Клубничка, еще вернется. — Я всегда верила в добро, малышка. Однажды добро людей спасло мою грудь. Всегда верила так же и в профессионализм, потому что он однажды позволил маленькой девочке остаться почти неотличимой от других детей, когда она в одежде, а могло быть гораздо хуже. Поэтому и делала карамельки для ребят каждый год, и рассовала их по карманам коллег на работе, порой замечая, как те украдкой улыбаются, вытаскивая очередную горсть любимых, апельсиновых. Варила их на совесть, из хороших ингредиентов, смешивая только лучший сахар с натуральной начинкой.
— Профессионализм, значится? — задумчиво вздохнула Клубничка. — Так это же хорошо!
Она ударила себя по лбу, и прямо расцвела от яркой улыбки.
— Ведь у Вас есть Дар, а значит, вы можете стать богиней! Просто его нужно развить, добавить немного веры в себя, которую почему-то вы забыли, раздобыть лучшие составляющие вкусняшек и лепить, лепить, лепить, конфетки да леденцы — и получать в ответ веру!
От малопонятных слов Клубнички у меня заболела голова.
— Какой дар? — виски пульсировали в такт сердцебиению.
— Божественный! Все боги — отличные мастера, и, наверняка, у вас тоже есть дар. Вы можете начать здесь новую жизнь, где вас точно оценят по достоинству, Хозяйка! — Клубничка хлопнула в ладоши и задорно рассмеялась. Но вдруг на приятной мордочке фамильяра промелькнуло испуганное выражение.
Меня затошнило. То ли от надвигающейся температуры, следующей всегда за больным горлом, то ли от того факта, что в гулком коридоре послышались нетерпеливые тяжелые шаги двух людей, и в камеру начал струиться туман. На этот раз не тот, напоминающий угольную пыль, а черно-белые густые клубы, навевающие отнюдь невеселые мысли.
Те двое идут по мою душу. В глубине души я ощущала это весьма остро и ясно. Волнительное предчувствие пробежалось по телу нестерпимо горячей волной. От самого больного горла до кончиков оробевших пальцев на руках, и дальше — к самым голым пяткам, касающимся шершавой простыни тюремной койки.
Это они. Два синха-кропийцы, про которых я толком ничего и не узнала, но сердце предательски забилось в такт торопливым шагам, готовясь к встрече с ними. Почему-то я была твердо уверена, второй является таким же божественным вампиром, как и первый. Интуиция вопила отчаянно: нужно спасаться, бежать. Но вопреки любому здравому смыслу, я оказалась изрядно… заинтригованной.
Вскочила с кровати, не намереваясь сверкать голыми коленками напротив мужчин и приготовилась встретить их с достоинством, в конце концов, я — человек и имею право на свободу! Преступлений не совершала, законов не преступала. И все же, шаги синхов отзывались в горле гулкими ударами, а ладони невольно сжались в кулаки. Краем глаза успела заметить, как Клубничка нырнула под койку, прячась от входящих. По ступням мазнул ледяной ветер, пальцы свело от холода, но я продолжала упрямо стоять, ведь подол моего костюма пал смертью храбрых от рук того извращенца.
Они появились быстро. Впрочем, к явлению божеств человек никогда не будет готов, и являлась исключением. Сглотнула вязкую слюну, осознав, что бесконечно давно ничего не пила и не ела, а горло болит все сильней. Но глаза мои упрямо смотрели вперед, едва в коридоре стали расстилаться густые клубы черно-белого тумана.
Сперва я заметила их ноги. У одного — знакомый балахон, у другого — непозволительно красивые мощные икры и белая… туника? Моргнула, не понимая. Проследила выше: пояс первого был перехвачен золотистой нитью, другого же опоясывал кожаный добротный шнур, далее прослеживались внушительные плечи, твердые руки. Приятная загорелая кожа у того, что одет в белую тогу, и сокрытые под плотной тканью предплечья другого. А вот лица…
Их лица выражали нечто общее, пугающее и завораживающее. Они оба смотрели на меня таким образом, каким не смотрел ни один мужчина на земле. И взгляд этот отражал отнюдь не отвращение, а неожиданную для меня жажду, потребность, радость. Ликование… и город.
Пара ярких, небесно-голубых радужек нетерпеливо блуждала по мне, оценивая каждую черточку растрепанной внешности. Волосы у мужчины в тоге напоминали золотистые нити и тускло светились в темноте. Мне кажется, впервые с момента, как я очнулась в камере, я на самом деле поверила, что нахожусь в другом мире.
Он походил на бога. Греческого Аполлона, сошедшего с полотен периода Ренессанса, только манера себя держать у него оказалась отнюдь не жеманной, а наоборот, подчеркнуто мужественной, хозяйской, я бы сказала. Он точно был здесь не просто гостем, в этой тюрьме. Светлые брови кустились на выдающихся надбровных дугах, квадратные скулы подчеркивали атлетичную широкую шею, посредине которой выпирало адамово яблоко. И оно дрогнуло, едва мужчина задержал на мне свой взгляд.
Да он сглотнул! Словно увидел вкусный обед!
Но и поведение второго по отношению к блондину явно показывало главенство того, кто подождал белый туман. Мгла сочилась из его пальцев, застилая пол.
— Ты уверен? — хрипло спросил «Аполлон», не отрывая от меня напряженного взгляда. Он прищурился хищником, почуявшим жертву. Очень показательно.
Мое сердце снова
