так чертовски красива.
Так чертовски хороша для меня.
С ее губ срывается сдавленный стон:
— Сайлас, я не могу. Это слишком. Так сильно.
— С тобой все в порядке, — успокаиваю я ее, — ты будешь лежать здесь и вести себя хорошо. Ты будешь хорошей девочкой для меня, Коралина.
Мне нравится.
Наблюдаю, как она дергается и извивается, переполненная удовольствием. Ее прелестная розовая киска набухла от такого внимания.
Она вся моя.
Моя упрямая, красивая жена.
Я засовываю игрушку глубже, своими плечами заставляю ее раздвинуть ноги, а она в ответ пытается сомкнуть их.
— Блядь! — кричит она, когда я накрываю ртом ее клитор. Сосу его, прикусывая зубами чувствительный пучок нервов, а затем ласкаю языком.
Мышцы ее живота сжимаются, бедра подаются навстречу моим прикосновениям, она борется с уже проигранной битвой. Ее киска хочет большего, но разум считает, что это слишком.
Я вгоняю в нее член короткими, резкими толчками, ускоряясь, чтобы соответствовать ритму, который задает мой язык. Ее возбуждение проникает в мой рот, заглушая ее наслаждение.
— Сайлас, я сейчас кончу, малыш. Я сейчас кончу, — она издает горловой стон, борясь со своими ограничениями, и прижимается к моему лицу.
Это моя любимая часть.
Я полностью убираю свои прикосновения, заставляя ее кричать в агонии. Она сопротивляется, словно взбешенный, маленький дикий зверек. Ухмыляюсь, откидываюсь на пятки. Расстегиваю брюки и опускаю их достаточно низко, чтобы достать свой ноющий член.
— Пожалуйста, о боже. Мне нужно… — она задыхается, не уверенная, хочет ли она большего или хочет, чтобы это прекратилось.
Я глажу себя, пока она смотрит на меня снизу вверх, волосы спутаны и растрепаны, лицо пылает.
— Используй свои слова, Коралина, — Вворчу я, размазывая предэякулят по кончику члена. — Что тебе нужно, детка? Ты хочешь кончить еще раз, да? Хочешь, чтобы я использовал эту тугую дырочку?
Когда она не отвечает, а только приподнимает бедра в воздух, я ползу между ними, вдоль ее тела. Рукой хватаю ее за щеки, заставляя смотреть на меня.
— Открой, — требую я, и ее губы приоткрываются для меня. Слюна брызжет у меня изо рта, капая ей на язык. — Скажи мне, чего ты хочешь. Чего ты заслуживаешь.
Я ослабляю хватку, чтобы она могла говорить, ожидая ответа, который последует после того, как она сглотнет.
— Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить. Трахни меня, Сайлас, пожалуйста, я умоляю тебя. Я опустошена без тебя.
Вот и она.
Моя испорченная малышка. Нежная и сладкая только для меня. Считает себя недостойной любви и привязанности.
— Ты не проклятие, детка. Ты чертово благословение.
Мои губы прижимаются к ее губам, это голодный поцелуй, в котором наши языки сплетаются друг с другом. Одной рукой я сжимаю основание своего члена, другая лежит рядом с ее головой.
И наконец, как я и хотел всю ночь, я ввожу себя в нее.
Развратный и отчаянный стон вырывается из ее легких, когда она растягивается вокруг моего члена. Она извивается вокруг меня, заставляя меня стонать.
— Я уже так близко, — она хнычет.
Мой рот опускается на ее сиськи, кружась вокруг чувствительного соска, а затем я прикусываю зубами симпатичный пирсинг с моими инициалами. Игриво оттягивая его.
Я пирую на ее груди. Облизывая и посасывая, не торопясь, чувствуя, как они подпрыгивают с каждым толчком в ее теплое тело.
— Держись, — приказываю ей, прижимаясь к ее коже, выхожу, а затем одним длинным толчком вхожу обратно. — Тебе пока нельзя кончать.
Она сжимается вокруг меня, напрягая все свое тело, чтобы не взорваться. Я приподнимаюсь на коленях, играя с ней в эту игру только потому, что знаю, что близок к этому. Заставляя ее кончить. Кончая в нее, я уже на пределе своих возможностей.
Обеими руками я хватаю ее за бедра, используя их, чтобы насаживать ее на свой член. Я опускаю взгляд, наблюдая, как вонзаюсь в нее, туда и обратно. Ее скользкие соки блестят на моем стволе, когда она принимает каждый дюйм.
— Вот и все, красотка, — я напеваю, быстрее двигая бедрами, слушая, как ее киска шлепается о мой таз. — Тебе приятно?
Она кивает и со стоном откидывает голову на подушки.
— Мне нравится, когда ты используешь меня. Я твоя хорошенькая маленькая шлюшка, кончающая от тебя.
Чтоб меня.
— Боже, от того, как ты унижаешь себя, мне становится чертовски больно, — я шиплю сквозь стиснутые зубы, нанося ей сокрушительный толчок. Я продолжаю оставаться внутри нее, просто покачивая бедрами.
— Посмотри на себя, — говорю я, вглядываясь в ее глаза, когда они встречаются с моими. Кладу ладонь ей на живот, надавливая, когда я выхожу и снова вхожу, чувствуя, как мой член проникает в нее. — Такая чертовски красивая. Ты чувствуешь меня в своей пизде, Хекс? Чувствуешь, как она умоляет меня наполнить ее?
— Боже, пожалуйста… пожалуйста…
Она извивается подо мной, двигая бедрами мне навстречу, толчок за толчком, и я начинаю терять себя в ее теле.
Скользкий, плотный жар, который затягивает меня обратно каждый раз, когда я выхожу. Заставляя кончать, не оставляя мне другого выбора, кроме как накачать ее по полной.
Ее киска — это рай, и я готов умереть тысячью смертей, чтобы остаться здесь навсегда.
От покалывания в яйцах у меня кружится голова, я крепче сжимаю ее бедра, используя ее киску как свою личную игрушку.
— Кончи для меня, красотка.
И потому что она такая чертовски милая, она делает это.
— Вот и все, — стону я, теряя ритм толчков в погоне за кульминацией. — Вот и все, блядь.
Она сжимается вокруг меня, содрогаясь на моей длине, и это все, что мне нужно, чтобы войти в нее в последний раз, прежде чем кончить.
— Да, да, да, — она кричит во время оргазма, а мои бедра продолжают продвигать мою сперму в ее киску, позволяя ей пережить блаженство.
У меня кружится голова, грудь вздымается, когда я дергаюсь внутри нее. Мои мышцы ноют от эйфории, я не в состоянии сдержать стоны удовольствия, которые срываются с моих губ.
Я покрываю поцелуями ее грудь, прокладываю путь вверх по шее, затем наклоняюсь и медленно развязываю ее запястья. Когда она освобождается, я ласкаю покрасневшие запястья.
— Ты здесь, со мной, Хекс? — шепчу я, уткнувшись в ее разгоряченную кожу. Я не тороплюсь, массируя ее пальцы и ладони.
Она знает, о чем я спрашиваю. Знает, что я хочу убедиться, что она не вернулась во времена, которые были до меня. Когда она не была в безопасности.
Коралина, моргая, смотрит на меня, и уголки ее губ растягиваются в мягкой улыбке, когда она кивает.
— Всегда здесь, с тобой.
