У него она была вкуснее всех, кого я пробовала раньше.
Чисто мужская. Сильная. Так и хотелось откусить лишний кусок.
Если ты хочешь кусаться. Пить кровь. Значит, ты на третьей ступени. На моей ступени в Секторе «С».
Назад пути нет. У тебя есть маленькая надежда, что ты так и останешься здесь. Навсегда. Хоть это и не самое лучшее место, но лучше, чем «G».
Натан уже 8 лет здесь. Он, словно жезл Надежды – внушает в нас веру, что мы можем остаться здесь.
…Или пойдем дальше. Вниз.
Конечная - Сектор «G»
Третий период.
Инкубационный период третьей стадии.
«Прощай, детка, прощай… - Голод»
Когда он проходит. Инфекция раскрывается в тебе алым цветком, поднимается. Зацветает. Глаза становятся ядовито красным, будто вместо белка рубин. А зрачки из щелочек превращаются в маленькие точки. Резцы становятся еще больше. Когти еще длиннее. Опаснее. Тело становится более гибким и пластичным.
Но не все сразу.
Сначала Голод.
Это не просто Жажда второй ступени. Теперь это нечто большее.
Он ударяет в голову, словно молот. Ты становишься ненасытнее. Хочешь пить, пить, пить и рвать. Кусать. Разрывать. Поглощать. Больше.
Теряешь разум.
Ты еще вроде бы можешь соображать, но как-то и не хочешь. Думаешь, что не хочешь.
…
Я снова споласкиваю лицо. Это не свет. Не лампа. Это мои глаза.
Я сегодня была дикой. Более дикой, чем обычно. И его тело это подтверждало.
Мои глаза превратились в рубины.
…
Он был Координатором Сектора «А».
Сектор «А»
Дорогая одежда, здоровая еда, красивая мебель. Улыбки. Солнце. Музыка. И ЧИСТОТА. Эта гребаная чистота, которой мы были лишены.
Мы, в своих норках, как говорит Натан, живем, словно крысы. Да, Натан говорит о тех, что из «G», но и мы такие. Мы живем в темном, пыльном, богом забытом месте. Здесь нет солнца. Нет чистых, белых, пушистых облаков, плывущих по небу. Никто не запускает в парках змея. Потому что здесь и парков-то нет.
Здесь только грязь, вонь, смрад. И темнота.
Но не там.
Не там, откуда он. Иногда я задаюсь вопросом, почему он ходит ко мне. Почему позволяет кусать себя? Царапать?
Из-за того, что я даю ему трахать себя? Плата? Кровь за секс?
Нет. Не похоже. Нам обоим это нравилось. Он стонал еще сильнее, врезался в меня еще яростнее, когда я кусала его. Царапала. Пила.
Просто он хотел меня. Наверное.
В Секторе «А» у него была невеста. Правильная такая невеста. Чистенькая. Свеженькая. Миленькая.
Которая улыбалась, когда надо. Смущалось, когда надо. Клала свои маленькие, беленькие ручки на его локоть, склонялась к его уху, шепча разные милые вещи.
Не то, что шепчу я в тишине, когда он лежит на мне. Пресытившийся. Когда, глухо дышит в шею.
Такое ей даже в голову не придет.
…
У нас тоже был Координатор. Я с ним не спала. Он мне не нравился. Слишком слащавый. Такому надо бы в Секторе «А» дефилировать. Но он заразился. Он был Координатором двух секторов - «А» и «С».
Из-за нашей нестабильности, нам решили выделить Координатора из тех, кто может вернуться. И нам строго-настрого запрещалось контактировать с ним.
Но в его руках была власть. Власть – сильное чувство. А любое сильное чувство бродит в крови. Я любила власть. Властные люди были вкусными. Он был всего лишь в начале заражения. Пить ему не хотелось.
Но он получал удовольствие оттого, что пила я. И хоть нельзя, он позволил мне, потому что я ему нравилась.
Мне было смешно. А ему приятно.
Однажды, когда я пила, а он громко стонал, шаря руками по моему телу (мне не было неприятно, и я позволяла ему гладить себя), он и пришел. Он пришел сверить количество людей.
Заболевших. «Умерших» за последний месяц.
Мы били в кабинете нашего Координатора – Раяна. Мы не закрылись.
Я повалила его на стол, забралась на него, как наездница, и присосалась к его сильной шее, хрипло постанывая от запретного удовольствия. Его руки сжимали мои ягодицы, блуждали по спине, ласкали грудь. Я же вцепилась лишь в его волосы, что бы он не шевелил головой.
- Какая интересная картинка. – Голос прозвучал, как удар в гонг тихим утром. Я подняла голову, но не отскочила. Он не бы похож на Смотрителей. Тех, кто следил за исполнением Закона.
На нем были черные брюки и серая рубашка, закатанная до локтей. Черные волосы, слегка вьющиеся на концах, доходили до воротника.
Он не просто олицетворял власть. Он был сама Власть. Я сразу почувствовала, что он будет вкусным-привкусным. Медленно облизнувшись, слизывая кровь Раяна со своих губ, я выпрямилась, и посмотрела ему прямо в глаза.
Какие-то водянистые, словно ручей. Я не могла определить их цвет, но они были настолько светлыми, что казались отражением реальности. Искаженным отражением.
Мы молчали. Мне не хотелось спрашивать кто он, а он просто смотрел на меня. Только на меня. Смотрел с каким-то ехидством. Высокомерием и пренебрежением, будто я букашка, случайно попавшая на его ветровое стекло.
- Какого черта, Йен? – Грубо воскликнул Раян, отстраняя меня. Спокойно спустившись, я уселась за его стол. Больше я не смотрела на него.
- Мне казалось, ты хочешь вернуться Раян. – С кривой усмешкой, заметил Йен.
Да, я все-таки следила за ним краем глаза.
- Так и есть!
- В таком случае, позволять грязной пиявке присасываться к твоей артерии не самый умный поступок.
Я зашипела. А он лишь грубо рассмеялся, и вышел из комнаты.
На следующий день мне было известно о нем все, что только можно было узнать.
Йен Робинс. Координатор Сектора «А». 32 года. Чистая кровь.
Помолвлен с Эмили Гордан, дочерью первого политика Системы.
Это все. Все, что нужно знать.
Чистенький. Такие здесь не ошиваются. Я никогда не пробовала чистеньких. Может быть, поэтому он казался мне вкуснее остальных. На второй стадии ты еще не хочешь пить. А на третьей уже не можешь дотянуться до чистеньких.
Чистым не место в грязной канаве под названием Сектор «С».
Именно поэтому я была, мало сказать, что удивлена, спустя неделю, увидев на пороге своей квартиры его – координатора Сектора «А».
Он стоял, привалившись к косяку, руки в карманах брюк. Черных. Рукава, как и в прошлый раз, закаты до локтя. Только рубашка темно синяя. Индиго.
Не знаю почему, но я пропускаю его в комнату.
