я несвободна.
Да. Я сказала это вслух.
— О чем вы? — На лице мужчины отразилось не разочарование, а безмерное удивление.
Ну что неясного-то? Я не мастер словесности, но изъясняюсь вполне доступно!
— У меня есть… — сказала я, замялась, но все же выдавила из себя: — мужчина. Извините, если дала вам ложную надежду.
Глаза Константина расширились, блеснули пониманием, и я осеклась.
— Тамара, вы очень красивая женщина и невероятно интересный собеседник. Я был бы счастлив составить вам пару, но… — произнес Константин и внезапно замолчал, выдерживая поистине мхатовскую паузу, — но я уже женат. Состою в счастливом браке без малого пятнадцать лет, за которые супруга подарила мне четверых детей.
— Мяаау! — жалобно мяукнул Люцик, все еще сидевший рядом с Рюком на пороге кухни.
— Пошли вон, — тихо сказала я, и животные, почувствовав мое настроение, поспешили вернуться в комнату, больше не проронив ни звука.
— Мои слова вас настолько задели? — в расстроенных чувствах произнес Константин, который, к моему стыду, подумал, что грубая фраза была адресована именно ему. — Поверьте, у меня в мыслях не было обмануть вас или обидеть. Что до моей просьбы, то все дело в работе. Я пишу цикл статей о современных художниках, и, познакомив меня с вашей мамой, вы оказали бы мне неоценимую услугу. Ее картина произвела на меня неизгладимое впечатление!
Дыши, Тамара, дыши. Во всем есть свои плюсы. Например, Константин не реагировал на мои попытки соблазнения, потому что женат, а не потому что я так уж неуклюжа. Ну а что он голову мне начал морочить ради знакомства с мамой, так в том нет ничего удивительного. По сравнению с манипуляциями Вадима — это вообще цветочки.
— Конечно, еще большее впечатление «Танцовщица» произвела на меня, когда я узнал, кто на ней изображен, — обезоруживающе улыбнулся журналист, попытавшись сгладить углы.
— Не подлизывайтесь.
— А что мне остается? Вы моя последняя надежда! — искренне признался мужчина. — Жанна Волинская, как выяснилось, на дух не переносит прессу, и прорваться к ней без вашей помощи у меня нет ни малейшего шанса. Пришлось даже искать ваш телефон по своим каналам.
Что ж, хотя бы честно.
— Понимаете, — медленно проговорила я, подбирая слова, — моя мама не просто творческая личность со всеми вытекающими последствиями. Ее принципами можно горную породу дробить.
Константин с задумчивым выражением лица поставил локти на стол, соединив ладони.
— Понимаю, понимаю… — задумчиво пробормотал он. — Но ведь с возрастом люди меняются. Дети способны разнежить даже самые суровые сердца.
Мягкий, даже немного рассеянный взгляд журналиста приобрел неожиданную остроту и буквально впился в мое лицо. Хочет подкатить к моей маме, используя этот козырь? Ухаживания не сработали и он просто меняет тактику на ходу? Какая интересная высокоадаптивная личность! С легкими признаками антисоциального расстройства, но все равно интересная.
— Знаете, а вы правы. — Я сделала вид, что признала поражение, но не смогла сдержать коварной улыбки, представив столкновение Константина с моей родительницей. Прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя: незачем журналисту раньше времени знать, на что он себя обрек. — Возможно, мама изменила своим привычкам. Я обязательно с ней поговорю, обрисую вас в лучших красках.
Саркастические нотки все же прорвались в мой тон, но мужчину, по всей видимости, это ничуть не задело.
— Тамара! Вы просто сокровище! Могу ли я вас отблагодарить? — поинтересовался он, склонив голову чуть набок.
— Можете, — великодушно согласилась я. — Пообещайте, что все сказанное сегодня останется между нами. Я бы не хотела, чтобы о моей беременности мама узнала от постороннего человека. Видите ли, это мой первый ребенок и для меня все это очень волнительно…
— Конечно, даю вам слово! И поверьте, стать родителем волнительно не только в первый раз, но и во все последующие. Но впервые это еще и немного страшно.
Немного? Немного⁈ Да это капец как страшно!
— А у вас правда четверо детей? — полюбопытствовала я, разглядывая мужчину: когда речь зашла о семье, у него даже взгляд стал каким-то другим, теплым и немного мечтательным.
Вместо ответа Константин улыбнулся, понимая мой интерес. Он достал телефон и, покопавшись в нем, вывел на экран фотографию, где он стоял рядом с эффектной блондинкой средних лет в окружении трех мальчишек и девочки лет семи.
— Все не так страшно, как кажется, они же рождаются не одновременно, — усмехнулся мужчина и, надев очки в тонкой оправе, принялся листать галерею. — Старшему уже четырнадцать, а дочка учится в первом классе. А это наш маленький юбилей: Егорке и Денису недавно исполнилось по десять лет.
— Выглядит внушительно, — прокомментировала я фото близнецов в спецназовских костюмах, выглядывающих с игрушечными пулеметами из кустов.
— Самый долгожданный подарок! — засмеялся Константин, постучав пальцем по оружию на экране. — Пришлось эту модель из США заказывать, мне мальчишки про нее все уши прожужжал. Им, видите ли, непременно М249 подавай, и чтоб пневматический, с пружинно-поршневым механизмом да как настоящий! Ни на какие уступки не шли, представляете?
— Представляю, — кивнула я, осознав, что за набор букв и цифр я заметила в записной книжке Константина: судя по количеству увиденных мной тогда моделей игрушек, журналист привык ко всему подходить основательно.
— Юля, моя жена, — перелистнув фотографию, представил Константин свою супругу.
— Она очень хорошо выглядит, — заметила я, с некоторым удивлением разглядывая подтянутую фигуру и загорелое лицо определенно счастливой женщины. — Но столько детей — это ведь тяжело…
— Мы справляемся вместе, ей не приходится делать это одной. Хотя последние два месяца они отдыхали в Египте, а я не смог присоединиться, почти все время провел за работой. Но старший уже помогает младшим с домашним обучением, так что все прошло неплохо. Ч и тай к ни ги на К ни го ед. нет
С ума сойти, кто-то просто берет и едет в пустыню с четырьмя детьми на два месяца. Я будто в параллельной реальности живу. Надо же, столько лет вместе! Я с тихим и покладистым Андреем протянула всего шесть лет, а кто-то вот с этим обаятельным манипулятором живет душа в душу уже пятнадцать. Как же интересно устроена жизнь.
— Не переживайте, — вдруг сказал Константин, что-то прочитав по моему лицу, — у вас все будет хорошо, я в этом уверен.
— Спасибо, — удивленно ответила я.
Как ни странно, от его простых слов мне действительно стало легче. Интересно, как много он понял про мою ситуацию? Возможно, больше, чем мне хотелось бы.
Проводив журналиста, я вернулась на кухню и замерла, опершись руками о стол. Надо срочно поесть. Да и в принципе пересмотреть свое халатное отношение к питанию. В холодильнике нашлись готовые сырники и нарезка, и я
