стащила со стола самый дешевый тест в виде картонной полоски и теперь увлеченно поддевает его лапой, катая по полу.
— Кофе! — с совершенно неуместным энтузиазмом вспомнила я, привлекая в себе внимание мужчины. — Я купила просто потрясающий кофе, вы обязаны его попробовать!
— Не откажусь, — мягко ответил журналист, отвернувшись от разоблачающих кошачьих игр.
Черт, ложка нужна! Словно готовясь к прыжку с парашютом, я выдохнула и молниеносно открыла и закрыла ящик со столовыми приборами, чуть не прищемив себе руку. Картонные коробочки зашуршали, перекатываясь по лотку, пока я с колотящимся сердцем сжимала в кулаке трофейную, мать ее, вилку.
— Пообедаете со мной? — поинтересовалась я, демонстративно покрутив в руке раздобытый прибор, и заставила себя улыбнуться.
Видимо, улыбка вышла немного зловещей, и мужчина поспешил отказаться от столь заманчивого предложения:
— Благодарю, я не голоден.
Улыбнувшись еще шире, отчего Константин, кажется, даже слегка поежился, я повторила свой маневр, заменив вилку на кофейную ложечку. Бинго! Шлепнув наполненную джезву на плиту, покосилась на Люцика в надежде поймать момент, когда он потеряет интерес к проклятой бумажке. Но эта зараза продолжала, как ни в чем не бывало, развлекаться за счет моих нервов.
— Кхм… — откашлялся мужчина и предпринял еще одну попытку завязать разговор. — Еще раз простите за то, что явился без предупреждения…
— Ничего-ничего, я сегодня свободна и с удовольствием выпью с вами кофе, — рассеянно сказала я, не выпуская из поля зрения одну хвостатую скотину.
— Я рад, что не помешал вам и наконец смогу сказать то, в чем давно хотел признаться.
Под ложечкой засосало, и я невольно бросила взгляд на букет. А потом на ящик, куда свалила кучу тестов. Нервно сглотнула и, конечно, прозевала момент, когда Люцик точным ударом лапы отправил мой тест в полет через полкухни, наполовину загнав его под кухонный шкаф. Твою мать! Константин перехватил мой взгляд и привстал со стула, чтобы поднять картонную полоску. Сердце ухнуло в пятки, и я, сорвавшись с места, бросилась наперерез мужчине, впечатавшись темечком ему в челюсть.
— Извините, — простонала я, выхватывая картонку буквально у него из рук и пряча в карман домашних штанов, — Люцик разбрасывает мусор по квартире, мне так неловко!
— У вас сейчас кофе убежит, — тактично закрыл глаза на мою безумную выходку Константин, держась за ушибленное лицо.
Надеюсь, я ему зубы не вышибла?
— Очень больно? — виновато произнесла я спустя несколько минут, ставя перед пострадавшим гостем керамическую кружку асфальтового цвета. — Может, лед приложить?
— Не стоит. — Константин, поморщившись, потер челюсть, а затем прищурился, пристально разглядывая меня, и вдруг сказал: — Вы сегодня сияете. Каким-то особенным внутренним светом.
— Даже не знаю, с чего бы вдруг… — пробормотала я и покраснела.
Комплимент, наверняка выбранный наугад из журналистских закромов, причудливо наложился на мои новые обстоятельства. Или чересчур внимательный мужчина все-таки успел заметить мой маленький секрет и слова были сказаны неспроста?
Журналист продолжал меня разглядывать, а я в ответ разглядывала его. Все же до чего привлекательный мужчина: эти виски соль с перцем, серые миндалевидные глаза с намеком на азиатскую экзотику, мягкая загадочная улыбка… Не Вадим, с его подавляющей харизмой, а воплощенное обаяние, перед которым, наверняка не может устоять ни одна женщина от нуля до девяноста девяти. Даже жаль немного, что мы с ним никак не можем совпасть в попытках очаровать друг друга.
— Тамара, вы верите в судьбу?
Я сглотнула и, не найдя в себе сил ответить, неопределенно качнула головой.
— Я верю, — продолжил Константин как-то особенно проникновенно. — На мой взгляд, жизнь любого человека наполнена знаками. И наша любовь к одной кофейне, и встреча в художественной галерее, и совершенно непредсказуемое столкновение у вас дома — все это не просто цепь случайностей. Скорее, закономерность, суть которой я долгое время не мог понять, но наконец понял.
В ушах колотила кровь, мешая сосредоточиться на пламенной речи мужчины, и я трясущимися руками подняла свою кружку и отхлебнула кофе, который вдруг показался слишком горьким. Надо добавить сливки. Вот только если встану сейчас, то потеряю сознание. Что со мной? Нервы? Или гормоны?
— Мы ведь с вами уже давно знакомы, хоть и пытались долгое время притвориться друг для друга чужими людьми, — продолжил Константин, и я ощутила отчетливый спазм в желудке. — Между нами чувствуется связь, понимание — то, что заставило меня сегодня прийти к вам. Тамара, прошу, выслушайте меня. Признаться, я ужасно нервничаю и боюсь отказа, но все же не могу не спросить…
— Может, не надо? — пискнула я, но так робко, что меня даже не расслышали.
— Не могу не спросить, — повторил мужчина, собираясь с духом. — Тамара, вы познакомите меня со своей мамой?
Стоило последнему слову торжественно отзвучать на маленькой кухне, как наступила оглушительная тишина. Даже Рюк с Люциком, привлеченные голосами, уселись на пороге кухни и молча уставились на меня в ожидании ответа.
— Меня сейчас стошнит, — сдавленно призналась я и метнулась к мойке, понимая, что до туалета уже не добежать.
Никогда не думала, что после просьбы о знакомстве с мамой меня будет выворачивать наизнанку. Стыд-то какой!
— Вы сегодня вообще завтракали? — обеспокоенно произнес Константин, придерживая за спиной мои волосы.
Я без слов помотала головой, боясь нового приступа. Три чашки кофе с утра вряд ли можно назвать завтраком. Наверное, дело в этом. Стресс, все такое… Ну и беременность, пожалуй.
— Вы слишком беспечны, — с укором заметил мужчина, протягивая мне стакан воды. — В вашем положении надо правильно питаться.
Я кивнула, вяло подумав о том, что если Константин и не успел разглядеть тест, то мой организм сдал меня с потрохами. Подстава.
— Мне приятно ваше внимание, — выдавила я из себя, после того как прополоскала рот и сделала пару глотков, — но, как видите, ваши надежды себя не оправдали.
— Простите?
— В связи с открывшейся ситуацией знакомство с моей мамой теряет свою актуальность, не так ли? — криво улыбнулась я, испытывая при этом странные чувства.
— Я все еще не понимаю…
Нахмурившись, я внимательно посмотрела на мужчину. Неужели он настолько серьезно настроен, что моя беременность для него неважна? Да нет, так не бывает!
— Константин, я жду ребенка, — заявила я прямым текстом.
— И это прекрасно! — Он осторожно коснулся моей руки и, поднеся ее к своим губам, невесомо поцеловал тыльную сторону ладони, ввергая меня в состояние близкое к шоковому.
— Вам не кажется, что этот немаловажный факт заставляет внести коррективы в ваши планы?
— Вовсе нет, — ответил журналист с искренним недоумением.
— Боюсь, вы неверно меня поняли. Мне стыдно, что я ввела вас в заблуждение, поэтому должна объясниться. Я не просто беременна,
