class="p1">— Я буду преследовать вас до самой смерти, — прорычала Паркер, и ее глаз снова начал кровоточить, когда она натянула на себя одеяло. — Вы никогда не будете спать спокойно. Вас всегда будут искать. Или вы будете мертвы.
«Ну и ладно», подумала я, передавая винтовку Алу и забирая свою сумку.
Ал поднял тяжелую бровь, держа винтовку так, словно это была грязная тряпка, и передал ее Гаррету, притаившемуся позади нас.
— Если она откажется от власти Кэсси, ее жизнь придется отдать, — сказал демон. — Как секундант Кэсси, ты обязана убить ее.
— Вау. Что? — воскликнула я, когда выражение лица Дэвида посветлело.
— Он прав. — Дэвид повернулся к Паркер. — Мы не узнаем, кто этот маг, но она больше не будет его инструментом.
— Я — ничей инструмент, — прошептала Паркер, и наблюдавшие за ней парамедики нервно переглянулись.
— Я не собираюсь ее убивать, — в ужасе сказала я, и Ал вздохнул. — За кого ты меня принимаешь?
— Дура, — проворчал Ал. — Убей ее и оставь своих людей в безопасности. Из Безвременья не экстрадируют, а линия в пяти шагах.
Мои мысли вернулись к убеждению Констанс, что я буду терпеть неудачи до тех пор, пока не научусь убивать тех, кто мне противостоит, к ее утверждению, что я подвергаю риску свой собственный народ, тех, кто любит и поддерживает меня. «Я не хочу быть такой», думала я, глядя на Дэвида и Кэсси, избитых и израненных из-за меня. Возможно, полусумасшедшая мышь-вампир была права, но есть вещи и похуже смерти, и я знала, что Паркер ценит это до глубины души. Вопрос был в том, смогу ли я быть настолько безжалостной и забрать это у нее?
Сжав челюсти, я придвинулась ближе к поверженному оборотню, все крепче вцепившись в лей-линию.
— Я не собираюсь бежать в Безвременье, — сказала я, и Ал резко вздохнул. — И я не собираюсь тебя убивать, — добавила я, и Паркер усмехнулась, думая, что победила.
— Я заберу у тебя способность перевоплощения, — сказала я, и протест Дэвида захлебнулся. — Я собираюсь превратить тебя в человека. — Ал сменил хмурый взгляд на злую ухмылку, Паркер стала пепельной, а я подошла еще ближе. — Ты так и останешься искореженной, полуслепой, со шрамами, вспоминая, каково это — бегать под луной, когда снег свеж и нетронут. — Выдохнув, я втянула в себя линию, пока пряди моих волос не начали плыть. Я не знала проклятия, но Ал знал. Оно должно было быть в коллективе. Все, что мне нужно было сделать, — это получить к нему доступ. Его гордая ухмылка говорила о том, что он сделает это.
— Подождите, — заикаясь, произнесла Паркер с неподдельным страхом в голосе. Это пронзило меня до глубины души и зажгло во мне ту уродливую сторону, которую я бы не хотела иметь. Горькое удовлетворение, вызванное издевательствами на протяжении всей жизни, захлестнуло более мягкие части моей души, заглушив их. Я не буду жить, оглядываясь через плечо. Не ради нее. Она того не стоила.
— Ты его знаешь! — задохнулась она в панике. — Маг. Он был на фестивале. Ты была там, когда я забрала у него кольцо. — Ее взгляд сфокусировался на мне. — Ты помогла ему, — задыхалась она, а потом начала истерически смеяться. — Ты защитила его от меня. Если бы не ты, я бы вырвала ему глотку и забрала Цинциннати себе. Ты знаешь, кто он такой!
— Серьезно? — сказала я, борясь с желанием отшлепать ее. — Единственными, кого я защищала на фестивале, были Трент и… Ли, — потрясенно проговорила я.
Задыхаясь от смеха, Паркер приложила руку к поврежденному глазу и кивнула.
— Эта жалкая попытка моего бывшего фамилиара — маг? — сказал Ал, и я повернулась к нему с горячим отрицанием на губах. Рядом со мной поблескивала пыльца Дженкса. Нет. Ли пытался защитить нас на фестивале. Разве не так?
— Он хочет, чтобы ты оказалась в Алькатрасе, а Каламак — в нищете, — сказала Паркер, и горький гнев заглушил ее смех. — Винсент поверил, что это все, чего хочет маг, и что мы получим и Цинцинната, и фокус. Глупец позволил магу использовать и выбросить нас, как мусор. Поэтому я избавилась от него. И от мага тоже, после того как у меня появилось новое кольцо, и он стал мне больше не нужен.
Холодея, я сжала кулак, прижимая к груди кольца, когда Паркер разразилась хриплым смехом.
— И тут на помощь приходит Рейчел Морган, — задыхаясь, проговорила она, пытаясь отдышаться. — Ты не только помогла ему получить то, что нужно для проклятия, чтобы сбить тебя с ног, но и не дала мне убить его, как только он его скрутил! — Кровь хлынула из ее поврежденного глаза, и она задрожала. — Ты помогла ему найти все, что ему было нужно для того, чтобы скрутить проклятие.
— Нет, — сказала я, но поняла, что это правда, когда Ал опустил взгляд и ущипнул себя за переносицу. Ли? У него были фотографии книги проклятий, пентаграммы, все. Мы поймали его, когда он пытался украсть линзу. Затаив дыхание, я нащупал книгу в своей наплечной сумке. Она была у меня. Но линза… я оставила линзу в церкви. О нет…
— Почему? — спросил Дэвид, нахмурившись.
— Он винит Трента в смерти своей маленькой дочки, — со смехом сказала Паркер. — Он ненавидит Каламака и Морган. — Ее взгляд обратился ко мне. — Я дала тебе то, что ты хотела. Отпусти меня.
Я не могла пошевелиться. Острые края нового кольца чакры покалывали мою руку. Ли обманом заставил кого-то наложить проклятие и убить себя. Трент знал, что проклятие не следует накладывать, но что, если Ли поставил наши жизни друг против друга? Трент мог с готовностью наложить проклятие, если бы это помешало мне сделать это, чтобы спасти его. Дрожащими руками я посмотрела на кольцо на мизинце, которое светилось, когда на него попала пыльца Дженкса. Жемчужина была белой, но я должна была увидеть Трента своими глазами. Я должна была увидеть его.
— Мне нужно идти, — сказала я. Я сделала шаг к парковке, но Ал остановил меня.
— Трент в порядке, Рейч! — Дженкс был так близко, что я его не видела. — Время не то.
— Пикси прав. — Ал крепко схватил меня за плечи и грубо дернул к себе. — Ли не станет убивать Трента сразу. Сначала он хочет увидеть тебя в Алькатрасе, а Трента — нищим. — Ал заколебался, его хватка ослабла, когда я замерла, охваченная паникой. — Вот как работает месть, зудящая ведьма. Твое кольцо говорит, что он жив.
Затаив дыхание, я посмотрела на свое кольцо с жемчугом. Оно все еще было белым. Но я оставила Трента
