да у сына его князь Алексея Васильевича Голицыных, и написаны были в дети боярские по последнему городу, и сосланы в ссылку в Пустоозеро, с женами и с детьми. А в сказке им было сказано, что отняты чести за многие их вины. А поместья их и вотчины розданы в раздачу», - читаем у И. Желябужского.
Несмотря на столь короткий срок, в течение которого Голицыны были здесь хозяевами, последствия для Черной Грязи оказались более чем серьезными. И дело не только в знаменитых прудах, и по сей день формирующих неповторимый ландшафт Царицына. Главным стало то, что место для царской резиденции уже было выбрано. На нем впоследствии и строились дворцы.
Двадцать лет забвения Черной Грязи прервал Петр I, решив в 1712 году подарить вотчину новому союзнику - молдавскому господарю Дмитрию Константиновичу Кантемиру. Широкий царский жест имел несомненный политический подтекст . Петр таким образом благодарил Кантемира за его пророссийскую политику, согласно которой Молдавия должна была избавиться от турецкого ига и войти в состав России на правах автономии. При этом утверждалась наследственная монархия Кантемиров.
Все бы так и было, если бы не поражение русских войск в Прутском походе, предпринятом Петром I в 1711 году. Турки оказались сильнее, в итоге Петр отвел войска из окружения ценой сдачи Азова, отвоеванного у османов еще в 1696 году. Правда, турецкий визирь Мегмет-паша потребовал еще и выдачи Кантемира, приравняв его поведение к предательству. Но Петр благородно отказал, объявив, что «я лучше уступлю туркам всю землю, простирающуюся до Курска, нежели выдам князя, пожертвовавшего для меня всем своим достоянием. Потерянное оружием возвращается; но нарушение данного слова невозвратимо, отступить от чести - то же, что не быть государем».
О присоединении Молдавии пришлось забыть - самим бы унести ноги. Кантемир вместе с сотнями своих бояр и их семьями (общим числом в три тысячи) бежал в гостеприимную Россию, где его приняли как родного. У самого Кантемира была большая семья: жена Кассандра Кантакузен (она оказалась плохой предсказательницей), дочери Мария и Смарагда, сыновья Матвей, Константин, Сербан и Антиох.
Всех их надо было где-то поселить и накормить. А в России и своих вельможных нахлебников с большими ложками и семьями было предостаточно. Но разве у нас принято считать деньги, когда речь идет о временном пребывании на нашей территории чудом спасшейся верхушки дружественного режима? Всех разместили, и, естественно, за счет казны.
Затем, в ответ на частые и амбициозные просьбы Кантемира вспомнить данное ему Петром слово, царь даровал ему титул светлейшего князя (небывалое отличие!), право судить или миловать прибывших с ним соотечественников, а также кучу имений вместе с крестьянами. Среди них была и приглянувшаяся молдавскому господарю Черная Грязь, владельцем которой он стал в 1712 году.
Что увидел Кантемир в подаренной ему вотчине, иллюстрирует опись 1713 года: «В селе Черной Грязи церковь деревянная во имя Пресвятые Богородицы Живоносного Источника. В этой церкви местные иконы и утварь, строения Василья Голицына. Двор вотчинников, что был государев, не огорожен. На том дворе хоромного строения восемь светлиц. На тех светлицах четыре светлицы, три чердака. В светлицах печи муравленые. Промеж светлиц сени и чуланы. И то строение ветхое, во многих местах обвалилось. На том же дворе две избы людских».
На предмет того, строил ли Кантемир собственный дом в Черной Грязи, есть разные мнения. Одни считают, что он лишь ограничился подновлением старых голицынских палат. Другие говорят о некоем доме в китайском стиле, сооруженном при Кантемире.
Так, Пыляев несколько раз пишет про обширные деревянные палаты, в которых в тишине и уединении жил и воспитывался молодой сын Кантемира - князь Антиох, и что там, где были кантемировы палаты, позднее возвели купальню для Екатерины II. Но что бы ни построил Кантемир, денег у него было предостаточно, благо что ежегодная пенсия в 6000 рублей от Российского государства и доходы от имений позволяли осуществить многие мечты.
Как мог проводить время Кантемир в Черной Грязи? Согласно свидетельству современника, «князь Димитрий был средняго росту, более сух, нежели толст. Вид имел приятный и речь тихую, ласковую и разумную. Вставал он обыкновенно в пять часов по утру и, выкурив трубку табаку, пил кофе по турецкому обыкновению; напоследок в кабинете своем упражнялся в науках до полудни; сие было часом его обеда. На столе любимое его кушанье -цыплята, изготовленные с щавелем. Он не пил никогда цельнаго вина с тех пор, как случилось ему быть больну две недели от излишества онаго: сей случай вселил в него омерзение к питию. Он имел привычку несколько спать после обеда, потом возвращался паки к учению до семи часов. Тогда он входил в домашния свои дела и надзирал над своим семейством. Он ужинал с оным в десять часов и ложился в полночь. В последовании, будучи сделан членом сената, находил себя обязанным переменить образ жизни».
Упражнение в науках со временем стало главным занятием Дмитрия Кантемира, начисто отбив у него охоту к политической деятельности. Тем более что сохранявшееся и даже укрепившееся расположение царя Петра к нему этому всячески способствовало. Жил Кантемир в России «как у Христа за пазухой».
Еще с тех времен, когда молодой Кантемир жил в Константинополе с 1687 по 1691 год в качестве заложника (его отец Константин Кантемир в это время также был господарем Молдавии), он много времени уделял изучению восточных языков, а также истории, философии, математики, географии. Тут надо отметить, что отец Кантемира по происхождению совсем не молдаванин, а татарин. Он верно служил турецкому султану, даже спас в одном из сражений его гарем, за что и был назначен молдавским господарем. А тогда было принято сыновей отправлять к султану в залог их верности.
Еще до переселения в Россию Дмитрий Кантемир написал «Иероглифическую историю», первый роман на молдавском языке, а также музыкальный трактат. В России навыки литератора и ученого ему пригодились. До сих пор специалистами высоко оценивается его научный труд «Книга Систима, или О состоянии мухаммеданской религии», а еще были «Историческое, географическое и политическое описание Молдавии», «Хроника стародавности романо-молдовлахов» и так далее. А «История возвышения и упадка Оттоманской империи» была переведена на английский, немецкий, французский языки,
благодаря чему Вольтер называл ее своей настольной книгой по истории Востока. Международное признание Кантемира-ученого выразилось в избрании его членом Берлинской академии наук в 1714 году (ее первый президент и основатель - Готфрид Вильгельм Лейбниц). Кантемир стал первым российским ученым - членом Академии наук другого государства. Когда несколько лет назад обсуждался вопрос
