ведь помог Прометею с его наказанием. Можешь, по крайней мере, слегка облегчить свое, раз уж отныне я буду его нести?
Атлант задумался.
– Что ты имеешь в виду?
– У меня спину ломит от этого острого конца.
– Как я тебя понимаю, дружище!
– Мне бы очень не помешала подушка.
– И не говори. Я умолял богов о большой подушке с тугой набивкой. Но хоть бы что.
– Что ж, в таком случае это твой шанс доказать, что ты милосерднее богов. Подержи небо секунду, а я пока подложу себе за шею свою львиную накидку, после чего заберу у тебя небо навсегда. Обещаю.
Атланту стоило рассмеяться и уйти.
Но титан не был бессердечным. Он не имел ничего против смертных, каковым был Геркулес. Он ненавидел лишь богов. И, возможно, свою роль сыграло крошечное чувство вины за то, что он перекинул свое наказание на мелкого полубога. А может, ему понравилась идея побыть великодушнее Зевса.
– Хорошо, – согласился он. – Сам удивляюсь своей доброте.
– Ты лучше всех, – подтвердил Геркулес.
Атлант отложил яблоки, опустился на колени рядом с полубогом, и Геркулес сместил вес неба назад на плечи титана. Пошатываясь, Геркулес подошел к яблокам и собрал их в львиную накидку.
– Спасибо, Атлант. Пока.
– ЧТО? – взревел титан. – Ты обещал…
– Я не клялся на реке Стикс. Сам подумай, дружище, это же уловка из разряда детсада. Веселого удерживания неба навеки.
Геркулес все еще мог слышать проклятья Атланта даже на расстоянии в пять сотен миль.
Черед последнего глупого деяния!
Вы взволнованы? Геркулес – да. Ему не терпелось покончить с этим бредом. Как и бедному зануде, вынужденному все это записывать. Ой, погодите… это же я.
Когда Геркулес вернулся в Тиринф с золотыми яблоками, верховный правитель Еврисфей был бледен, сильно потел и не мог вспомнить, когда в последний раз высыпался. Все последние недели он не находил себе места, представляя, что будет, когда Геркулес выполнит последнее задание. Что тогда помешает ему вышвырнуть Еврисфея на ближайшую свалку и занять трон? Все царство пойдет псу под хвост!
У Еврисфея оставался последний шанс. Нужно было придумать совершенно невыполнимое задание, чтобы Геркулес встретил позорную смерть и никогда больше не возвращался.
Ему в голову пришла безумная идея. Смерть. Не возвращался. Псу…
– Последнее задание! – объявил царь. – Отправляйся в Царство Мертвых и приведи мне сторожевого пса Аида, Цербера.
– Очень смешно, – сказал Геркулес. – Так какое мое задание на самом деле?
– Это и есть твое задание! И не вздумай вернуться с каким-нибудь мутировавшим трехголовым псом! Я хочу настоящего Цербера. Вперед!
Последнее прозвучало совсем грубо, прямо как команда собаке, но Геркулес стерпел, ведь конец был так близок. Он развернулся и вышел из тронного зала.
Для начала он посетил храм Аида в Элефсисе, чтобы узнать поподробнее о Царстве Мертвых. Затем завернул в оптовый магазин «Все для собак» и запасся косточками со вкусом бекона.
Согласно кое-каким мифам, он взял небольшой отпуск и отправился в плавание с Ясоном и аргонавтами. Я его не виню. По сравнению с вторжением в Царство Мертвых опасная морская прогулка, должно быть, казалась приятным отдыхом.
Наконец Геркулес собрался с духом, нашел ближайшую расщелину в земле и спустился в Эреб. Пересечь Стикс оказалось легко. Паромщик Харон был его горячим фанатом. Он согласился перевезти героя, а взамен Геркулес записал на его айфон приветствие для голосовой почты.
Геркулес подошел к черным воротам и увидел Цербера. Пропустить его было сложно: все-таки огромное черное трехголовое адское чудовище со змеей вместо хвоста и светящимися красными глазами.
Геркулес умел обращаться с собаками. Он приказал Церберу сесть. Тот сел. Герой достал несколько косточек со вкусом бекона и бросил по одной каждой голове Цербера. Тот едва с ума не сошел от счастья.
Можно было прямо там его взять и повернуть назад, но Геркулесу хотелось, по возможности, соблюсти приличия. Он решил попросить официального разрешения у Аида, хотя и понимал, что это риск. Но стояла зима, а это означало, что Персефона должна была находиться в Царстве Мертвых. Будучи дочерью Зевса, она приходилась Геркулесу единокровной сестрой и могла встать на его сторону. Попробовать стоило.
– Я скоро вернусь, малыш, – сказал он Церберу. – Никуда не уходи.
Цербер забил хвостом-змеей по земле, отчего у змеи разболелась голова.
Пересекая поля асфоделей, Геркулес наткнулся на Тесея, героя Афин, который сидел на камне, парализованный по самую шею, и уже несколько лет не мог пошевелиться.
– Помоги, – попросил Тесей.
Геркулес нахмурился.
– Ты ведь Тесей, да? Что ты тут делаешь?
– Долгая история. Одному моему другу пришла в голову дурацкая идея похитить Персефону, а я пошел с ним. Он… ну, превратился в камень и развалился на куски. А я застрял. Ты мне не поможешь?
Геркулес попытался оторвать Тесея от камня, но тот точно стал с ним единым целым.
– Хм. Давай я поговорю с Аидом и Персефоной. Посмотрим, что можно сделать.
– Спасибо, мужик. Я никуда не уйду.
Геркулес неторопливо зашел во дворец Аида и обнаружил царя и царицу играющими в «голодных бегемотиков» за маленьким столом, поставленным между тронами.
– Я вам не помешал? – спросил Геркулес.
Аид вскинул руки:
– Нет. В этой игре ей нет равных!
– Весь фокус в запястьях, дорогой.
Аид повернулся к Геркулесу:
– Ты не мертвый. И ты не привез тележку с моим полуденным чаем. Кто ты?
– Я Геркулес, милорд. Я здесь потому, что Верховный Правитель Молочный Тост из Микен хочет, чтобы я доставил ему твоего пса Цербера.
Уголки рта Аида приподнялись в улыбке.
– Ого, смешно. Я почти засмеялся.
– Как бы мне хотелось, чтобы это была шутка, – вздохнул Геркулес. – К несчастью, я должен выполнить двенадцать глупых заданий…
– О, мы в курсе, – перебил Аид. – Моя жена твоя большая поклонница.
Персефона ослепительно улыбнулась.
– Я следила за тобой с ранних дней! Как ты отрубил тем минийцам руки, уши и носы…
У Геркулеса ушло какое-то время, чтобы вспомнить: все-таки это было где-то пятьюдесятью страницами ранее.
– Да, было дело, угу.
– А та гидра! Это было так захватывающе! Мы смотрели схватку по Предсмертному каналу!
– Предсмертному каналу?
– Мы боялись, что твоя душа отправится к нам, но ты выжил! Я так горда называть тебя своим братом!
Аид наклонился вперед и
