моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. У него почти получилось. Взор затуманивала лёгкая дымка, из-за которой обстановка вокруг него слегка расплывалась.
Перед ним стоял металлический стол.
За противоположным концом сидел Алекс.
— Алекс, — позвал Нейт. Или, по крайней мере, попытался. То, что в итоге слетело с его губ, было искажённым звуком, совсем не похожим на «Алекс».
Хотя взгляд Алекса и казался пустым, тот находился в сознании.
Нейт попытался поднять руки.
Но не смог.
И опустил глаза.
Он сидел на стуле. Его руки лежали на подлокотниках. Он не был привязан. Его запястья не приковали к подлокотникам. Ноги не связали. Он был свободен. Нейт мог уйти.
Он попытался встать.
Он знал, как это делается. Он приказал своему телу двигаться. Синапсы в его мозгу сработали. Руки дёрнулись. Пальцы ног шевельнулись в ботинках.
Но на этом всё.
— Пришли в себя? — спросил голос.
Нейт медленно повернулся.
Справа от стола стоял Питер. Он хмурился. Нейту не понравилось выражение на лице мужчины.
Нейт произнёс:
— Что, чёрт возьми, ты со мной сделал?
Но из него вырвался лишь низкий стон.
Слюна потекла ему на подбородок.
— Это тяжело переносится, — сказал Питер, медленно кивнув. — По крайней мере, я так слышал. Скополамин. Его ещё называют «Дыханием дьявола». Он производится из цветка, растущего на кусте. Странное маленькое растение. Встречается только в Колумбии. Тамошние аборигены веками использовали его в своих ритуалах. Отравление скополамином. Порой он производится в виде порошка, который можно дунуть на лицо. А иногда в виде жидкости для инъекций.
Нейт не понимал, о чём говорил Питер. Он снова попробовал встать. Попытался поднять руки, чтобы обхватить ими шею Питера и выдавить из него чёртову жизнь. Но сама мысль о нападении на Питера казалась такой неуместной, такой далёкой, что проще было её отпустить.
— Он вызывает галлюцинации, — продолжал Питер. — И за это я извиняюсь. Знаю, что они могут быть… очень реалистичными. Видеть вещи, которые ты не хочешь видеть. Я могу только представить, каково вам было. Мне бы не хотелось лицезреть страдания, если бы я мог этого избежать. Но в нашем случае… думаю, это было неизбежно.
Питер был облачён во что-то похожее на белую ризу или тогу. Нейт не понимал, почему одежда мужчины имела для него значение. По какой причине его внимание так на ней сосредоточилось. Может быть, из-за того, что он видел Питера только в джинсах и белой рубашке. В точно таких же, как носили все остальные на ферме. Но теперь белая ткань ниспадала с плеч мужчины и обвивала тело.
Выглядело… странно.
Нейт попытался спросить Питера, почему тот вырядился в такое нелепое одеяние, но его губы лишь скривились, а язык едва пошевелился.
— Время почти настало, — промолвил Питер. — Я не жду, что вы поймёте. Разве бы вы смогли? Вы не видели то, что довелось увидеть мне. Оно никогда не обитало внутри вас. Сначала я сопротивлялся. Я боролся с этим. Мне потребовалось много времени, чтобы сообразить, что я не сплю. Но когда осознал, что всё происходящее со мной не сон, я восстал против того, что захватило контроль над моим телом. Против этого… этого создания внутри меня. О, оно заявляло, что пришло с миром. Убеждало, что не причинит мне вреда. Оно только что отбилось от остальных и испугалось. Оно звучало почти… по-детски. Это походило на дух. На привидение. Оно в меня вселилось. И у меня не оставалось выбора.
Он печально улыбнулся.
— Но… в конце концов я прекратил сопротивляться и начал слушать. И только тогда я понял, что был избран. Из всех людей в мире, из всех шести миллиардов человек, оно выбрало своим сосудом меня. Оно выбрало меня, чтобы нести просветление миру. Я чувствовал себя… могущественным. Я чувствовал себя любимым. Я чувствовал радость. И я пообещал себе, что никогда не забуду полученные уроки. Что сделаю всё, что в моих силах, чтобы распространить Евангелие Седьмого Моря. А когда оно было вырвано из меня, когда они отняли у меня Седьмое Море, а потом выбросили меня, словно никчёмное ничтожество, я знал, что должен был сделать. Я знал, о чём оно меня просило. Вот почему я создал всё это. Это место. Эти люди. Это Свет Евы. Это мой способ распространения Евангелия Седьмого Моря, попытки заставить наш народ понять, что мы не одиноки. Что нам солгали и что среди нас скрываются боги.
— Алекс, — попытался позвать Нейт. — Алекс. Алекс. Алекс.
Алекс медленно моргнул, приоткрыв рот. Он, похоже, тоже не был привязан.
— Нейт, — сказал Питер. — Поверни голову налево.
Нейт ответил:
— Отъебись.
Но в действительности он произнёс: «Ммф» и медленно повернул голову налево, как и велел Питер. Более того, исполнять приказы Питера казалось наилучшим из всего, что можно было сделать. Ему даже доставляло удовольствие следовать его распоряжениям. Нейту нравилось, что Питер говорил ему, как себя вести.
И как сильно бы ни старался, у него не получалось воспротивиться.
Слева, рядом со столом, стояла видеокамера на штативе. Похоже, она была той же самой, что Нейт видел в кабинете Питера накануне. Красный огонёк на её верхней панели вспыхивал и затухал, вспыхивал и затухал.
Она записывала проповедь Питера.
Но Нейт забыл о камере, когда рассмотрел комнату, где находился. И увидел, что располагалось вдоль её стен.
Пол представлял собой большую бетонную плиту. Оголённые люминесцентные лампы мерцали над головой. Стены были деревянными.
И вдоль всех этих четырёх стен, громоздились белые металлические двухъярусные кровати, установленные одна за другой.
На каждом ярусе лежал человек, одетый так же, как Питер. Весь в белом. С босыми ногами.
Однако между Питером и остальными всё же имелась небольшая разница.
Лица людей, лежащих на кроватях, прикрывала чёрная бархатная ткань.
Никто из них не шевелился.
— Они решили, — тихо вымолвил Питер, — довериться мне, предоставили мне честь освободить их от оков человечности. Они возродятся из этой плоскости бытия, их души станут газом, и они последуют за Седьмым Морем туда, куда оно поведёт их в хвосте Маркхэм-Трипп. Мы отдадим себя богам, которые идут за нами. Мы возликуем этому. Нас будут почитать. Можешь снова на меня посмотреть. Нейт, взгляни на меня.
Нейт повернул голову. Казалось, будто мышцами его шеи управлял кто-то другой.
— Что… ты… натворил? — удалось спросить Нейту.
— Пустота, Нейт, — изрёк Питер. — Зов пустоты. L'appel du vide. Они его услышали. Все они были потерянными душами. У них ничего не осталось. Они были наркоманами, и шлюхами, и выродками. Ими воспользовались. А потом выбросили. И забыли. Все они стояли на
