краю обрыва, оглядывались вокруг себя и думали о том, чтобы
прыгнуть. Но для чего? Ради какой цели? Разве бы в этом был толк? Их жизнь не имела смысла. — Питер обошёл стол позади Алекса. Нейт следил за каждым его шагом. Тот остановился возле одной из кроватей. Человек на нижнем ярусе выглядел меньше и полнее остальных. Это была женщина, и она ещё дышала, хотя её дыхание было прерывистым и поверхностным. Питер ласково улыбнулся, смотря на неё сверху вниз. И опустился на колени рядом с кроватью. Подошвы его ног были грязными. — Я принял их. Я дал им цель. Я показал им, что в этом мире существует… нечто большее, чем они могли бы себе представить. Я пообещал им, что приведу их к спасению, и единственное, чего я требовал от них взамен, — это их доверие. Единственное, Нейт. Я поклялся им, что никогда не причиню им вреда. Никогда не стану их бранить. Буду любить их так, как если бы они являлись моей собственной семьёй. Потому что Свет Евы — это и
есть моя семья. Мои люди. И вскоре они насладятся своей наградой. — Он протянул руку под кровать.
И вытащил пистолет.
Револьвер. Старый шестизарядный наган. Он выглядел как все те стереотипные пистолеты, которые Нейт когда-либо видел в вестернах. Арт пришла бы в восторг. Вперёд по этой старой пыльной дороге, напарник.
Долорес сделала глубокий вздох. Её пальцы дёрнулись.
— Ш-ш-ш, — успокоил Питер. — Всё в порядке. Скоро ты пожнёшь плоды своих стараний. Ш-ш-ш. — Он прижал руку к её лбу. — Коктейль. Из кетамина с фентанилом. Они приняли его добровольно. Они заснули и увидели сны о звёздах, зная, что я подарю им покой. Я хочу, чтобы вы это запомнили. Я их не заставлял. В конце концов они выбрали это сами.
Нейт ничего не мог поделать, когда Питер поднял пистолет и приставил его к голове Долорес. Он нажал на спусковой крючок. Раздался приглушённый треск, и голова женщины дёрнулась в сторону. Она перестала дышать. Крови почти не было видно.
— Вот так, — тихо проговорил Питер, опуская руку с пистолетом. — Вот так. Почти готово. Она… она была одной из первых, кто ко мне примкнул. В прошлой жизни она была вышедшей на пенсию учительницей. Бабушкой. И, конечно, её использовали. Её дети приходили к ней только тогда, когда им что-то было нужно. Внуки говорили ей, что любят её, только когда она дарила им подарки. Она была одинока, Нейт. Она была очень одинока, когда услышала зов пустоты. Не знаю, сколько бы она ещё продержалась, если бы я её не нашёл. Но я встретил её и вновь дал ей цель. Я поведал ей о том, чему был свидетелем. О боге, который находился внутри меня. Что я собираюсь поделиться с ней этим божественным духом, и единственное, что мне нужно, это чтобы она пошла со мной. Чтобы она бросила свою пустую и бессмысленную жизнь и пошла со мной. — Он наклонился и поцеловал то, что под чёрной тканью выглядело как кончик её носа. — Знаешь, что она мне сказала? Она сказала «спасибо». Я никогда этого не забуду.
Питер снова встал. Оглядел двухъярусные кровати. Больше никто не дышал. Должно быть, мужчина убил всех, пока Нейт находился в ловушке грёз. Он почувствовал, как слеза скатывается по щеке. Но не мог поднять руки, чтобы её вытереть.
— Время почти настало, — произнёс Питер. — Пора сдержать обещания, данные моему народу. Мы поднимемся на космический корабль в хвосте Маркхэм-Трипп, и освободимся от этого места. Осталось одна единственная вещь, которую нужно сделать, чтобы обеспечить наш успех.
Он вернулся к столу, открывая барабан револьвера. Прокрутил его. Тот клацнул, и звук эхом разнёсся по комнате. Подвал. Они должны были находиться в подвале. За той металлической дверью с навесным замком.
Питер показал Нейту содержимое барабана. Пять ка́мор оказались пусты. Лишь в одной была пуля. Он провёл демонстрацию и для Алекса, хотя взгляд Алекса всё ещё оставался расфокусирован. Питер снова прокрутил барабан прежде чем закрыл его со щелчком. Он положил пистолет на стол между Нейтом и Алексом.
— Не трогайте его, — велел он.
А затем направился к двери, которая располагалась с правой стороны.
Возьми пистолет.
Возьми пистолет.
Возьми пистолет.
Возьми пистолет возьми пистолет возьми пистолет ВОЗЬМИ ПИСТОЛЕТ ВОЗЬМИ…
Нейт не сдвинулся с места.
Он лишь таращился на оружие.
Больше всего на свете ему хотелось взять его в руки.
Но он не мог пошевелиться.
— Нейт, — позвал Питер. — Алекс. Не могли бы вы, пожалуйста, на меня взглянуть?
Они оба повернули головы.
В открытом дверном проёме рядом с Питером стояла Артемида Дарт Вейдер.
Её глаза были широко распахнуты. А лицо мокро от слёз. И она казалась разъярённой.
«Хорошо, — подумал Нейт. — Хорошо. Хорошо. Хорошо».
Но её голову обрамляло что-то вроде нимба. Он был чёрным и металлическим, и от него отходили провода, которые спускались вниз по рукам Арт и заканчивались тонкими белыми электродами, приклеенными к её коже.
Она тряслась, а её руки стали похожи на когтистые лапы из-за того, что пальцы сильно скрючились.
Арт били током.
Нейт знал, что на ней было надето.
Он уже видел подобное приспособление раньше, хотя и более изощрённое.
— Ловушка, — сказал Питер слегка невнятным голосом. — Кое-что, чему я научился в Горе. Это устройство может быть и незатейливо, но эффективно. Оно… сдерживает её. Не даёт применять телекинез. Она, во всех смыслах этого слова, в ловушке. Но она освободится. И поведёт нас домой.
Он подтолкнул её, чтобы она шагнула вперёд. Губы Арт скривились, а маленькие ножки задрожали. Её глаза закатились, и она издала такой вопль боли и ярости, что Нейт потянулся к пистолету, поднял его, выстрелил и убил Питера прямо на месте, и…
Револьвер лежал там, где был оставлен, так и нетронутый.
Питер подвёл Арт к столу. Объектив камеры был направлен на них всех.
— Я хочу домой, — тихо произнёс Питер. — Это всё, чего я когда-либо желал. Я просто хочу домой. Возьми нас с собой, Артемида. Забери нас отсюда.
— Я не могу, — процедила Артемида сквозь стиснутые зубы. — Я не могу.
Питер вздохнул.
— Всё может закончиться легко. Я тебе обещаю. Пожалуйста, не заставляй меня делать то, на что, как ты знаешь, я способен.
— Корабля нет, — плюнула она ему.
— Ты лжёшь, — огрызнулся он на неё. — Я его видел. Я видел, что в твоих мыслях, потому что ты вложила их в мою голову. Маркхэм-Трипп — предвестник. Комета — знамение. Я знаю, что пора. Мне
