во сне. Его не было рядом.
В груди ощутилась тупая, пустая боль. Я повторяла себе, что так лучше. Рэйф Вон был слишком опасен с самого начала, а теперь… теперь я знала, какую силу он имеет, чтобы меня уничтожить. И я это чертовски ненавидела.
Но моё тело, казалось, не слушало разум. Кожа всё ещё покалывала там, где были его руки. Губы были опухшими от его поцелуя, мышцы ныли так, что внутри разгорался жар. Я сжала глаза, пытаясь вытеснить воспоминания — порыв ветра, смех на крыше, то, как он шептал моё имя. И… он сказал, что любит меня. Je t'aime.
Боже, как же я была глупа.
Я откинула покрывало и заставила себя встать с кровати. Прохладный воздух задел кожу, и я туже обернула вокруг себя шёлковый халат, пересекая комнату. Моё отражение в зеркале остановило меня. Под глазами были тени. Губы всё ещё были красными и немного распухшими. Я выглядела… разбитой. И не только от недосыпа.
Я оторвала взгляд и направилась в ванную. Может, горячий душ смоет его с меня. Или хотя бы смягчит ту боль, что он оставил. Но этого не произошло.
Вдруг раздался резкий неожиданный стук в дверь, когда я готовила кофе. Сердце подскочило. Я поставила чашку, которую чуть не уронила, и пересекла комнату, потянулась за ножом, который хранился в ящике у двери. Но когда я открыла дверь, там никого не было. Кроме коробки.
Она была маленькой, гладкой и чёрной. Я долго смотрела на неё, каждый инстинкт говорил мне не трогать, но рука уже потянулась, сердце билось в груди.
Я занесла коробку внутрь и поставила на стол, медленно приподнимая крышку.
Внутри лежал браслет — тонкий и ослепительный, цепочка из бриллиантов и чёрных камней, переплетённых в сложный, потрясающий узор.
Он был дорогим, роскошным и красивее любого украшения, которое у меня когда-либо было. Поворачивая его в руках, я заметила маленькую бриллиантовую корону, вплетённую в узор. Но именно карточка забрала у меня дыхание.
«Я никогда не позволю тебе упасть».
Я приложила руку к груди, где сердце вдруг забилось слишком сильно. Это было несправедливо — то, как он точно знал, как проникнуть внутрь меня и вывернуть наизнанку. Его слова всё ещё могли сделать мои колени слабыми, несмотря на всё, что он сделал.
Я положила браслет обратно в коробку и резко захлопнула крышку. Если бы я его оставила, я бы не сняла его никогда. А это было последнее, что мне было нужно. Но я и не выбросила его.
Я просто стояла. Смотрела на коробку. Знала, что уже проигрываю эту битву. И, может быть, у меня никогда и не было шанса. Как вообще можно сбежать от Тёмного Монстра Нью-Йорка?
Я слишком долго смотрела на коробку. Мои пальцы провели по её поверхности, и я размышляла, что это значит. Поставила её и отступила, словно несколько дюймов расстояния очистили бы мою голову.
Но не очистили.
Воспоминания о вчерашней ночи ещё жгли кожу — как его руки сжимали мою талию, как его дыхание было горячим у моего горла, как в каждом поцелуе боролись грубость и нежность. Как он шептал моё имя — словно молитву и проклятие одновременно.
Моё тело всё ещё ныло там, о чём я не хотела думать. Каждая часть его тела идеально сливалась с моей… как будто мы были созданы друг для друга. А моё сердце… вот где настоящая проблема. Сколько бы раз я ни говорила себе, что не должна, я всё ещё любила его. Любила так сильно, что это казалось болезнью.
Но любовь не стирала того, что он сделал. Не стирала тот ужас в горле, когда его руки прижимали меня — когда слово, которым мы оба договорились означать «стоп», ничего не значило. Не стирала синяки, которые хоть и бледнели, но всё ещё оставались напоминанием. И не отгоняла сомнения, что уже проникли в меня, шепча, что, может, я действительно становлюсь своей матерью — женщиной Синклер, разрушенной мужчиной Вон. Он сделал это однажды — может, сделает и снова?
Я сжала глаза и глубоко вздохнула, борясь с болью, что разрасталась в груди.
Была причина, по которой я не хотела его видеть прошлой ночью. Причина, почему я так старалась создать между нами расстояние. Но когда он появился на той крыше… когда он сказал, что любит меня… я не была достаточно сильной.
Я никогда не была, когда дело касалось его. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце подпрыгнуло в горле, и на мгновение я ужасно надеялась, что… Нет.
Я загнала эту мысль обратно. Но когда я открыла дверь, моё разочарование, должно быть, было очевидным.
Лаура изящно приподняла бровь.
— Вау. Ты явно рада меня видеть.
Я заставила себя улыбнуться.
— Прости. Длинная ночь.
Её глаза сузились, изучая меня так, будто она могла видеть насквозь мою тончайшую попытку казаться непринуждённой. И, зная Лауру, наверное, она действительно могла.
— Угу.
Она зашла внутрь, не дожидаясь приглашения, и каблуки звонко застучали по полу, когда она направилась прямо на кухню.
— Я подумала, тебе может понадобиться кофе. Или алкоголь. Или и то, и другое.
Она вытащила из холодильника бутылку холодного кофе и бросила на меня взгляд.
— Так что. Расскажешь, что происходит?
Я вздохнула, закрывая за ней дверь.
— Это… сложно.
— Пожалуйста. Она открыла крышку и сделала глоток прямо из бутылки. — С тобой всегда всё сложно.
Я скорчила гримасу отвращения.
— Как можно пить кофе без сливок?
Она замерла, смотря на меня пристально.
— А как можно трахаться со своим сталкером?
— Туше.
Я замялась. Хотела рассказать ей. Но произнести вслух означало сделать это реальностью. И я не была уверена, что готова. Решать, хочу ли я этого мужчину в своей жизни, было достаточно сложно, особенно после той ночи с моим дурацким поведением.
Но Лаура всё смотрела на меня, проницательная как никто иной. И, может, мне просто нужен был кто-то, кто скажет, что я не сошла с ума.
— Я спала с ним, — наконец сказала я, и эти слова звучали как признание и поражение одновременно. — Прошлой ночью.
Лаура не моргнула.
— Конечно, спала.
Это вызвало у меня неожиданную улыбку.
— Ты даже не собираешься делать вид, что удивлена?
— Детка, я люблю тебя. Но я не слепая. Она поставила бутылку и сложила руки на груд — Ты была наполовину влюблена в этого мужчину с той самой ночи, когда встретила его.
— Не наполовину, — пробормотала
