тише, чем я ожидала.
Я заставила ноги двигаться, хватаясь за перила, спускаясь вниз. Чем глубже я заходила, тем холоднее становилось. Я морщила нос от металлического запаха крови, что доходил до меня. Чёрт.
И тогда я увидела его. Рэйф стоял в центре комнаты, руки его были в брызгах крови, чёрная футболка, наверное, была вся пропитана ею. Тёмные волосы растрёпаны, поза — широкая и хищная. А перед ним, привязанный к стулу, сидел мужчина, которого я узнала. Один из людей Моро. Резко вздохнула.
— Рэйф.
Он медленно повернулся, губы его искривились в нечто похожее на усмешку, если бы не безумие в его глазах. Что-то блеснуло — я заметила нож, лезвие блестело под тусклым светом.
— Что ты делаешь? — голос был хриплым, почти шёпотом.
Он рассмеялся — неприятный звук — и спокойно шагнул ко мне.
— Просто разговариваю.
Прежде чем я успела среагировать, он двинулся. Вспышка движения, холодный укус металла — наручники щёлкнули, заперев меня у каменной стены.
— Рэйф! — я дернулась, паника вспыхнула в груди. — Что, чёрт возьми, ты делаешь?
Я была так ошарашена, что голос зазвенел в несколько октав выше. Его лицо было близко к моему, дыхание тёплое на коже.
— Я хочу, чтобы ты смотрела, Адела.
Пульс бился в висках, я боролась с наручниками, другая рука прижималась к стене.
— Это не... это не нужно...
Он меня не слушал, шагнул назад к мужчине на стуле. Голова того повисла вперёд, лицо исцарапано, кровь собиралась под стулом. Рэйф присел рядом, схватил его за волосы и дернул голову вверх.
— Никто не трогает то, что моё, — пробормотал он, но глаза были не на жертве.
Они смотрели на меня. Жадно. Безумно. Я вздрогнула.
— Я не был тем, кто...
— Не был...Нож прижался к щеке. — Ты говорил с ней. Ты думал о том, чтобы трахнуть её, — спокойно сказал Рэйф. — И ты меня разозлил. Этого хватило.
Дыхание мужчины сбилось.
— Ты, блядь...
Лезвие прорезало плоть. Я вздрогнула от хриплого крика, вырвавшегося из его горла.
Живот сжался, наблюдая, как его лицо исказилось от боли. Кровь капала на пол, словно время замедлилось. Я хотела отвернуться, закрыть глаза и притвориться, что этого не происходит. Но Рэйф не позволял. Его взгляд был прикован к моему, вызывая меня отвести глаза, заставляя видеть его таким, какой он есть. Тёмный монстр Нью-Йорка.
Вот как он выглядит, когда теряет то, что принадлежит ему? Я почти сказала ему тогда. Почти крикнула, что он тоже причинил мне боль. Что я съехала из-за него. Но слова умерли в горле. Потому что впервые я не была уверена, что он сделает, если я ему напомню.
Я царапала наручники, запястье горело от усилий, но бесполезно. Металл не поддавался. Цепи гремели бессильно, дыхание рвалось быстрыми, прерывистыми вздохами.
И вдруг он снова оказался на мне.
Рэйф прижал меня к стене, его тело было раскалённой печью из крови и жара. Его руки меня сковали — одна упиралась рядом с моей головой, другая прижимала к бедру, пальцы ещё были влажны от следов того, что он только что сделал. И тут он улыбнулся.
Та самая чёртова ямочка появилась на правой щеке — та, что раньше сводила меня с ума, та, которую я целовала раньше. Но теперь она меня пугала. Потому что это была не улыбка веселья. Это была улыбка человека, который разваливается на части.
В животе сжалось. Пульс бился так сильно, что я подумала, будто сейчас умру.
— Я приставил пистолет к голове после того, что сделал с тобой, — пробормотал он, губы приоткрылись, словно слова царапали его горло. — Но я не смог выстрелить.
Его окровавленная рука поднялась, пальцы провели по моей щеке, оставляя красные следы на коже. — Я не смог, Адела. Мне нужно было всё исправить.
Сердце колотилось, тело напряглось под его прикосновением.
Я боялась.
Но что-то внутри — та часть, что всегда была безрассудной, та часть, что всегда хотела его, несмотря на все тревожные знаки и предупреждения... болела. Рэйф Вон — это болезнь. И я была заражена.
— Никогда прежде я не был так одержим женщиной. Его лоб почти касался моего, дыхание было тёплым, неровным. Пальцы опустились ниже, обхватили мою шею, надавливая настолько, чтобы напомнить о своей силе и контроле. Губы мои приоткрылись, но я едва смогла издать звук. Рейф резко выдохнул, сжал шею ещё сильнее, его глаза бегло пробежались по моему лицу, ища, охотясь — прежде чем выражение его лица исказилось. — Насколько сильно ты этого хотела?
Я напряглась.
— Что?
Он приблизился, и моя спина сильнее прижалась к холодной стене. Его тело пылало жаром.
— Моро, — прорычал он. — Насколько сильно ты этого хотела, Адела?
По спине пробежал холод. Его слова были гневны, но в них было ещё нечто, что почти меня сломало. Разбитое сердце. Отчаяние.
— Я не хотела, — прошептала я, качая головой. — Я же сказала...
— Чушь, — прервал он. — Он хотел вырвать тебя из моих рук. Его пальцы сжались вокруг моей шеи. — И ты чуть не позволила.
Я резко вдохнула, тело застыло. Чёрт. Страх грыз края моего сознания. Ноздри Рэйфа расширились, челюсть дернулась.
— Скажи мне, — потребовал он, голос стал ниже, — как он тебя трогал?
Я подумала, но решила не лгать. Он был диким зверем на грани.
— Ты видел всё это.
Его хватка усилилась, и я застонала.
— Он трогал тебя, — мрачно прошептал он, кровавые пальцы провели вверх по моему бедру. — Здесь? Я даже не успела кивнуть, как он внезапно схватил меня между бёдрами— А здесь? — глаза его вспыхнули звериной яростью, а в челюсти дернулся мышечный тик.
Грудь тяжело вздымалась, я слабо кивнула.
— Он не трогал меня там. Я ушла!
И тут он резко прижался губами к моим. Я задыхалась под его поцелуем, когда его зубы прикусили мою нижнюю губу, а язык скользнул глубоко внутрь, захватывая — метя меня вкусом виски и чем-то ещё, что было сугубо его.
Пальцы его вращались вокруг моего клитора по внешней стороне леггинсов, и я отпрянула. Из горла вырвался отчаянный, сломленный стон. Что, чёрт возьми, он со мной делает? Я была в ловушке. В наручниках. Что—? И тут он так же быстро оторвался и повернулся к мужчине в кресле. С ужасным треском всё закончилось. Я вздрогнула, когда этот жуткий звук эхом прокатился по подвалу.
В горле застрял комок, я крутнула запястьем в наручниках, глаза бросились вверх — я закричала:
— Киран!
Голос мой был паническим и отчаянным. Рэйф только рассмеялся. Безумный, необузданный смех, он вытер рот
