экранами висели хрустальные люстры, а запах трюфельного картофеля смешивался с ароматом обжаренного стейка. Это было наше любимое место — всегда было.
Мы с Лаурой устроились в изогнутом кожаном кабинете у заднего окна, приглушённый свет мягко освещал отполированное дерево и современный интерьер. Вдалеке тихо гремел футбольный матч, но он не заглушал звон бокалов и смех с соседних столиков.
В воздухе пахло розмарином и идеальным грилем, и впервые за весь день мои плечи расслабились. Окна были открыты, впуская тёплый летний воздух и городской шум в ресторан.
— Что ж, вот и две самые горячие и могущественные женщины Нью-Йорка, — объявила Лаура, задорно бросая завитые светлые волосы и хватая меню. — Чем будем праздновать нашу гениальность сегодня? Дорогим вином или дорогими коктейлями?
Я невольно улыбнулась.
— Всем сразу.
— Вот это моя девочка.
Мы быстро сделали заказ — бутылку чего-то дорогого и красного, а также разнообразные аппетитные закуски: обжаренный осьминог, вагю-слайдеры и салат с бурратой, на который я уже смотрела, как на спасение.
Первый глоток вина был слишком мягким, и когда Лаура подняла бокал для тоста, я не сомневалась.
— За мужчин, которые ниже нас, — сказала она с драматизмом. — И за бедняг, которые думают, что смогут нас усмирить.
Я звякнула бокалом.
— Пусть они страдают ужасно.
Мы разразились смехом, чувствуя свободу. Вино лилось рекой, как и еда. Лаура рассказывала лёгкую историю о своём свидании — неудачная попытка съесть устрицы и парень, который явно не понимал, что делает.
Но мой взгляд всё возвращался к чёрной машине напротив. Люди Рэйфа. Они не скрывались, и не должны были. Я чувствовала их взгляды и смесь раздражения, и… безопасности, которую это вызывало, сводила живот узлом.
— Эй, — голос Лауры стал мягче. — Его здесь нет, Адела. Ты можешь дышать.
Я вынудила улыбнуться.
— Я знаю.
Но правда ли? Рука Лауры ненадолго коснулась моей, сжимая её. Потом она оживилась.
— Ладно, хватит хандрить. Я не позволю тебе скатиться в депрессию, когда перед нами такие слайдеры. Она подняла один в тост.
— За безрассудные решения и идеальные специи.
— Ещё один тост? — я фыркнула и подняла бокал в ответ.
— За здоровье.
Ночь сменилась в смех и тёплые, головокружительные разговоры. К тому времени, как мы заказали десерт — шоколадный фондан с солёным карамельным джелато — я была приятно слегка пьяна, щеки горели, а разум наконец, наконец освободился от тени Рэйфа Вона. По крайней мере, я так думала.
Потому что, когда я взглянула в сторону двери, с сердцем лёгким и наполненным вином, мне показалось, что я его увидела. Только на секунду. Фигура в чёрном. С широкими плечами и опасной аурой. Наблюдающая в тёмного худи. Мой незнакомец.
Но когда я моргнула, он исчез.
— Адела? — нахмурилась Лаура. — Ты в порядке?
Я заставила себя снова улыбнуться.
— Да, — сказала я. — Всё хорошо.
Но сердце бешено колотилось. И глубоко внутри я понимала, что война, от которой я пыталась убежать, далека от конца.
Позже, лёжа в кровати, когда огни города проливались по комнате, мой телефон снова завибрировал.
[SMS]
Rafe:
Ты в безопасности?
Я уставилась в экран, сердце гремело грозой в груди. И прежде чем остановить себя, я набрала одно слово:
[SMS]
Да.
Ответ пришёл мгновенно.
[SMS]
Rafe:
Хорошо.
Я глубоко вдохнула, уставившись на его имя, пока зрение не затуманилось. Перевернувшись на бок, голова кружилась от вкусной еды, алкоголя и смеха с Лаурой. Я не отвечала ему снова, хотя душа рвалась к нему.
Глава 28
Рэйф
Жизнь без Адэлы была жестокой. Не просто пустой — жестокой, грызущей, неумолимой. Я смотрел на неё каждую ночь. Киран говорил, чтобы я перестал. Говорил, что так только усугубляю. Я не слушал.
Дом в Саду, со всей своей теплотой и воспоминаниями, без неё казался мавзолеем. Каждая ночь там была борьбой с призраками, которым я не мог дать имени. Я ходил по коридорам, вцеплялся в стены так, что пальцы кровоточили, пытался утопить боль в виски и тишине. Но тишина была самой громкой из всего.
Я ненавидел быть один. Поэтому я наблюдал за ней издалека. Всегда вне поля зрения, всегда осторожно. Но она знала. Она знала, что я рядом. И, думаю, на каком-то уровне, она тоже этого хотела. Это было единственное, что объясняло, почему она никогда не закрывала шторы. Никогда не звонила в полицию.
Но сегодня не было времени смотреть. Сегодня я возвращался в особняк. В подвал.
Строительство нового крыла ещё не началось. Место было разграблено и наполовину заброшено, холодный бетон и тени там, где раньше были стены. Идеально. Мне это было нужно. Потому что сегодня я устал ходить по кругу. Устал наблюдать. Сегодня я собирался делать то, что умею лучше всего. Убивать.
Человек уже истекал кровью, когда мы тащили его через двери особняка. Мне было всё равно. Мне было наплевать, как его голова болталась вперёд, кровь капала с рассечённой губы на мраморный пол.
Киран и ещё один из моих людей хорошо поработали над ним. Щёка была распухшая, глаз почти закрыт. Но я даже не начинал.
Это был тот самый человек, который приблизился к Аделе во время недавней бойни здесь. Настолько недавней, что пятна крови только что убрали.
Я потряс шеей, ведя их вниз в подвал, пытаясь снять напряжение. Но это не помогло. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом бетона и ужасной неизбежности.
Киран бросил ублюдка в кресло, Удар был настолько резким, что он издал удушающий стон. Пластиковые стяжки на запястьях впивались в кожу, когда он повалился вперёд, дыхание стало поверхностным. Я раскрыл плечи, растягивая напряжение в мышцах, и медленно шагнул вперёд.
— Ты знаешь, почему ты здесь.
Мужчина не ответил. Я схватил его за подбородок, подняв голову. Его единственный здоровый глаз был рассеянным и не сфокусированным, но когда он понял, кто перед ним, в его окровавленном взгляде мелькнуло признание. Он проглотил слюну. Хорошо. Тревога начала брать верх.
— Ты работаешь на Моро. Это не был вопрос. — Ты приблизился к Аделе. Никакой реакции. Мой захват на его челюсти усилился. — Ты пытался заполучить её разум. Повернуть её против меня.
Его губы дернулись.
— Похоже, ты это сделал сам.
Я усмехнулся. Потом врезал кулаком в лицо. Стул качнулся от силы удара, глухой треск эхом разнесся по комнате. Ублюдок простонал, голова резко повернулась в сторону, из носа потекла свежая кровь. Я дал тишине растянуться. Пусть почувствует всю тяжесть момента. Затем я
