Даже если не заслуживаю. Даже если она меня никогда не простит.
Я положил пистолет рядом, на разбитые доски пола, и уронил голову в окровавленные ладони.
Дом Орчард Хаус стоял тихо под ночным небом, окружённый рядами ярких яблонь. Медленная, тупая боль вползала в грудь, когда я подъехал. Чёрт, это место напоминало мне мать. Её нежное мурлыканье, когда она чистила яблоки на кухне. Звук её тапочек по старым деревянным полам. Запах корицы, свежей земли и чего-то более мягкого, чем я когда-либо был.
Я думал, что этот дом — её. Но теперь, стоя здесь, я понял — она была всего лишь взята взаймы у этого места, как добрый призрак, которого дом выбрал сохранить.
Вспышка воспоминания. Смех Аделы во дворе. Ночь под звёздами. Я помню, как сидел и думал… если у нас когда-нибудь будут дети, я хочу, чтобы они выросли здесь.
Эта мысль ударила меня, словно кулак в рёбра. Я сжал челюсть и подавил её. Я не тот человек, который должен иметь детей. Я всегда это знал. Знал по крови, по костям, по каждой шраму, что оставил отец.
Я не мог рисковать стать им. Не мог позволить ребёнку смотреть на меня и называть меня отцом. Проклятие должно умереть со мной.
Я ступил на крыльцо, открыл дверь и толкнул её.
Тёплое дерево. Мягкий скрип под моими ботинками. Запах пыли и лёгкий аромат яблок всё ещё был здесь.
Запах задержался — он продолжал висеть в стенах, словно ничего не изменилось. Такой контраст с современным, стильным особняком. Сначала я зажёг камин. Старый каменный очаг ожил со щелчком, пламя разгорелось на сухих поленьях, заливая золотом тёмную комнату. Тени плясали на старых фотографиях в коридоре — тех, что я не смотрел годами. Лицо моей матери — в зернистых цветах. Я — молодой и глупый, всё ещё верящий, что смогу сбежать от своего прошлого. К ним нельзя было прикоснуться.
Наверху я включил душ и дал пару наполнить воздух, прежде чем шагнул под струи. Вода жгла кожу, но я не вздрогнул. Обеими руками опёрся в плитку, голова была склонена, и я позволил себе жечься. Я хотел, чтобы всё смыло — кровь, вину, взгляд, с которым она ушла. Стоял, пока вода не остыла. И даже тогда не двигался.
АДЕЛА
Тишина в моей пентхаусе давила. Я говорила себе, что хотела этого — пространства, дистанции. Говорила, что это нужно. Но стоя у окон в пол и смотря на чёрный внедорожник напротив, словно тень, от которой невозможно избавиться, я не чувствовала свободы. Это была другая клетка.
Люди Рэйфа не уходили с тех пор, как я ушла от него. И хоть я не видела его несколько дней, чувствовала его повсюду. Телефон вибрировал на столе. Я не хотела смотреть. Уже знала, кто это.
[SMS]
Rafe:
Ты поела?
Я уставилась на сообщение, сердце сжалось. Он не звонил с той ночи, как я ушла. Может, знал, что я не отвечу. Я была слишком ранима, слишком зла, слишком сломана. Но сообщения продолжали приходить — короткие, с проверками, иногда с большими перерывами, иногда подряд, будто он не мог остановиться.
Я ненавидела, что хотела ответить. Ненавидела, что часть меня хотела его рядом.
Я не отвечала.
Позже, когда заставила себя выйти из квартиры, чёрный внедорожник следовал за мной. Я делала вид, что не замечаю.
В Sinclair Solutions Лаура ждала — сидела на краю моего стола с тем самым знакомым дьявольским блеском в глазах. Но когда она действительно смотрела на меня, насмешка исчезала.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она. — Хотя, конечно, ты всё ещё чертовски красива. Но видно, что не спала.
— Спасибо, — пробормотала я, роняя сумку и опускаясь в кресло.
Она не оставила это.
— Хочешь рассказать, что происходит, или мне самой угадывать?
— Лаура...
— Ты пропадаешь на несколько дней, — прервала она, сужая глаза. — А потом появляешься, как будто тебя прокрутили в измельчителе для бумаги. Если это как-то связано с твоим чертовски горячим преступником, я клянусь Богом...
— Всё кончено, — тихо сказала я, вдруг почувствовав, будто ледоруб вонзили в сердце. Я даже не произносила это вслух до этого момента.
Лаура замолчала, на секунду просто уставившись на меня. Потом скрестила руки, и её лицо потемнело.
— Что он сделал?
Я не ответила сразу. Не знала как. Как объяснить этот клубок злости, любви, страха и тоски, который Рэйф оставил во мне? Как объяснить, что он сломал меня? И что я всё ещё хочу его, даже сейчас?
— Адела, — мягко сказала Лаура.
Я тяжело выдохнула.
— Я облажалась, Лаура. Моро отвёз меня к себе. Он рассказал свою версию конфликта… мы пили вино, и… — я замялась, наблюдая, как её глаза расширялись с каждым словом. — Он приставал ко мне. Но я оттолкнула его и потребовала отвезти меня домой, прежде чем что-то случится.
— Что за...
— Потом он отправил видео Рэйфу, — оборвала я с раздражённым вздохом.
— Зачем ты вообще его слушала? Он — зло, Адела. Но, наверное… и Рэйф тоже.
Я кивнула, покусывая губу.
— И что сделал Рэйф, когда увидел это?
У меня свело живот.
— Он просто… расстроил меня, Лаура.
Её лицо застыло, потом помрачнело.
— Я его убью.
— Встань в очередь, — ответила я.
Между нами повисло тяжёлое молчание. Когда она наконец заговорила, голос был тише.
— Ты всё ещё любишь его.
Это не был вопрос. Я закрыла глаза.
— Я знаю, как это неправильно.
— Это не просто неправильно, — мягко сказала она. — Это опасно. Ты всё ещё запуталась в этом всём, и если не будешь осторожна, твоё сердце убьёт тебя.
— Не так, как мою мать, — быстро ответила я.
Лаура задумалась, стиснув челюсть.
— Нет.
Я медленно повернулась на кресле к окну, глядя на город. Он выглядел так же, как всегда, но во мне всё изменилось. Я скучала по долгим дням, погружённым в работу, по беззаботным ночам с Лаурой, когда любовь не казалась зоной боевых действий.
— Пойдём сегодня вечером, — сказала она, отталкиваясь от стола и направляясь к двер — Только мы. Наши любимые напитки. Наше любимое место.
Я подняла бровь.
— Rel Mahoys?
Она улыбнулась.
— Конечно. Как тебе идея?
— С удовольствием, — прошептала я, тяжело вздохнув. — И, кстати, бонус — нас всю ночь будут охранять.
Лаура засмеялась, выходя.
— Романтично, как всегда, детка.
Rel Mahoys гудел своим обычным сочетанием шика и хаоса. Это был дорогой спортивный бар, где над широкими
