в 3-м. Когда я ехал туда, на Каменноостровском проспекте встречались мне во множестве дамы и кавалеры, весело отправлявшиеся на Елагинскую «pointe»[103], у Излера играла музыка[104], в Летнем саду было обычное в Духов день гулянье.
1 июня
Утром в городе. Комитет у государя по предмету мер, предстоящих к принятию вследствие поджогов и вообще для охранения общественного порядка. Князь Долгоруков, князь Горчаков, Милютин, Головнин, Чевкин, князь Суворов, Рейтерн, я, потом граф Панин. Мне разрешено закрыть две воскресные школы и назначить следствие о действиях их распорядителей и преподавателей. Исполнено тотчас. Головнин действует двусмысленно, хотя сам предположил закрыть шахматный клуб. Положено постепенно закрыть не только эти клубы, но и читальни и другие школы, где бесконтрольно преподается народу учение, направленное против общественного порядка.
13 июня
Утром в городе. Последнее заседание у великого князя по делу о земско-хозяйственных учреждениях. Граф Строганов со свойственною ему непоследовательностью после продолжительных возгласов против «растления» наших учебных заведений и нашей литературы теперь находит слишком «ретроградными» меры, одобренные в последнем Совете министров. Он был у государя, чтобы выразить ему это убеждение. Таким образом, в высшей сфере постоянные колебания и противоречия.
19 июня
Утром в городе. Сегодня в 9 1/2 часа утра великий князь Константин Николаевич уехал в Варшаву. <..>
Вечером были у меня Паскевич, Шувалов, Тимашев, Сиверс и Грейг. Последний передал поручение от великого князя Константина Николаевича, который выражал сожаление о том, что со мною не виделся перед отъездом, и между прочим, как «завещание умирающего», по случаю разлуки надолго меня «умоляет», чтобы я противодействовал слишком сильной реакции, которая, по его мнению, должна обнаружиться в высшей правительственной сфере.
29 июня
Утром в Царском. Доклад. Государь долго говорил о современном положении дел и о моих предположениях насчет преобразования Государственного совета. Он повторил однажды уже сказанное, что противится установлению конституции «non parce qu'il serait jaloux de son autorite, mais parce qu'il est convaincu que cela ferait le malheur de la Russie et menerait à sa dissolution[105].
Он также повторил, что не хочет временных членов Государственного совета по выбору, как в австрийском Reichsrat'e, а по назначению, как в Царстве Польском, в тамошнем Государственном совете. Преобразование он теперь считает несвоевременным, но не прочь от него впоследствии.
6 июля
Утром в Красном Селе для доклада. Государь, прощаясь перед отъездом, обнял меня и благодарил. На время его отсутствия учреждается Comite de salut public[106] вроде прошлогоднего под председательством великого князя Николая Николаевича. Членами назначены князь Горчаков, князь Суворов, Милютин и я. Государь говорил мне о каких-то таинственных открытиях, которые надеется сделать князь Суворов.
7 июля
Серно-Соловьевич и Чернышевский арестованы, вследствие обнаруженных сношений с Герценом, и эти сношения обнаружены при арестовании некоего Ветошникова, бывшего в Лондоне, и о приезде коего наш агент известил Потапова.
20 сентября
Обедал у их императорских величеств с фельдмаршалом и с князем Гагариным (председатель Государственного совета), который вчера имел особую аудиенцию у государя по вопросам о судопроизводстве и судоустройстве. Аудиенция была испрошена для контрбалансирования конфиденциальных записок графа Панина, имевших влияние на разрешение его величества по разногласиям в Совете. Бутков писал о том докладную записку для Гагарина. Жаль только, что по предмету столь важному и столь специальному государь может рисковать поддаться влиянию того или другого мнения при одностороннем его изложении, без состязания в его присутствии. Императрица с сожалением говорила о неудовольствиях, возбужденных в новгородском дворянском мире тем, что по представлению губернатора губернскому предводителю дан только орден Св. Анны II степени, а уездным предводителям ничего не дано. Я уже прежде этим озабочивался. Кажется, можно будет поправить post festima[107].
5 октября
Доклад в Царском. Сперва у обедни, по случаю рождения великой княгини Марии Александровны. Государь говорил при докладе, что он желает, чтобы я под каким-нибудь предлогом побывал в Москве до прибытия туда их императорских величеств – pour préparer et sonder le terrain, et pour que cette visite ne présente pas le caractère peu satisfaisant de la premiere[108].
4 ноября
Выехав из Санкт-Петербурга 19/Х, я вернулся 1/XI. <..> Видел у себя множество разных официальных лиц, в том числе генерал-адмирала Коцебу, торгующегося насчет принятия должности новороссийского генерал-губернатора. В Царском государь сказал при мне императрице: «Si j'en suis content, je l'inviterait a diner». Между тем il ne fut pas invite[109].
27 декабря
Утром заседание Западного комитета[110] у государя. Он приказал прочитать мои дополнительные предположения или соображения и заявил, что с ними вполне согласен, хотя и не предрешает дальнейших по сему предмету соображений комитета. Головнину его величество довольно жестко заметил, что в деле устройства народных училищ надлежит действовать, а не отписываться. Князь Гагарин под конец заседания предъявил по своему обычаю сверток замечаний или контрпредположений. Государь оставил его у себя.
1863 год
1 января
Утром на выходе во дворце. Главным начальником почт назначен И. М. Толстой, государственным контролером – Татаринов. Князю Гагарину пожалованы алмазные андреевские знаки.
12 января
Утром заезжал к Анненкову, которого не застал, к прусскому посланнику Редерну, с которым вчера познакомился, и к Т. Б. Потемкиной, у которой встретился с государем. Он мне сообщил депешу из Варшавы, в которой говорится о частных восстаниях или беспорядках, о нападениях на воинских чинов, убийствах в домах, образовании вооруженных шаек и т. п. До сих пор жертв немного, убитых до 30, раненых втрое более; войска большею частью находили возможность строиться и отражать нападения. Убит полковник Козлянинов. Ранен генерал Канабих. Великий князь объявил военное положение в царстве. Сегодня же гродненский губернатор телеграфировал мне, что вооруженные шайки показались возле Сурожа с намерением испортить железную дорогу. Он отправился на место.
Если у наших начальств не будет недостатка в энергии, то дело может повернуть к лучшему. Лопнувший нарыв лучше, чем скрытое гноение.
16 января
У государя в /4 10-го, ранее обыкновенного, по случаю его отъезда на охоту. Известия из Варшавы довольно удовлетворительные. <..> По моему предложению объявлено военное положение во всех сопредельных с царством уездах Западного края. Кроме того, я предложил привлечь общества городские и сельские к некоторому участию и к некоторой ответственности в деле охранения железных дорог и телеграфных линий. Мне поручено составить о том предположения по соглашению с генералом Мельниковым.
28 января
Утром у государя. Он решился отправить отсюда вторую гвардейскую дивизию в Вильно. Полки Гродненский и Уланский его величества отправляются прямо в Варшаву. Надобно было решиться на то сразу. Есть известия о
