вставить и слова. После звонка я стараюсь отвлечься рисованием, но выходят такие же пугающие наброски, как и собственные мысли. Я нарисовала девушку в нежно розовом платье, с цветами в волосах, сидящей в луже грязи, которая смешивается со светлым оттенком её кожи и пышного платья. В моих мыслях беспорядок.
Я в очередной раз вскакиваю, но уже от хлопка дверью. Большая гостиная освещена лунным пробивающимся сквозь окна светом. Пугающие колышущиеся на ветру деревья пугают своими тенями. Я в темном ожидании жду человека, зашедшего в дом и моё сердце, замедляется, когда я вижу Харриса. Он беззаботно снимает своё пальто и заходит в гостиную, где я нервно грызу нижнюю губу. Я вскакиваю, удивляя его.
— Почему ты не в постели? — будто убеждаясь во времени, он смотрит на часы и проходит мимо меня. Проходит, будто меня нет, будто я весь день не съедаю себя мыслями. От него пахнет дождём и сандалом.
— Почему ты исчез? Ты не отвечал на мои звонки, Харрис. После вчерашнего случая мне нужны ответы, — я иду прямиком за ним, и он останавливается, медленно разворачиваясь ко мне.
— Что ты хочешь услышать?
— Кто на нас напал? Много ли людей пострадало? Им нужна была я? Почему ты игнорировал меня сутки? Ты не выпускал меня из дома из-за случившегося? Ты не отвечал на звонки специально? Ты снова мучаешь меня неизвестностью, — вываливаю массу слов и ожидаю ответа. Он качает головой и отворачивается, кидая пальто на диван. Его взгляд перемещается на кухню, и он прищуривается.
— Ты не притронулась к еде? — от его вопроса я хмыкаю.
— Это действительно всё, что тебя волнует? — спрашиваю я. В мире происходит неразбериха, мне и моей семье угрожает опасность, вчера я попала в перестрелку, а его волнует не съеденный завтрак.
— Да, — легко кивает он и я взрываюсь, ударяя его по плечу.
— Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты снова заставляешь меня сталкиваться с неизвестностью, которая душит меня! Я думала, что мы вышли на новый уровень и ты доверяешь мне, — кричу я, ударяя его. Он молча наблюдает, холодно нахмурив свои брови. Внутри нервозность и растерянность, которую я не в силах контролировать и сдерживать. Я весь день ощущала одиночество, от чего сейчас беспомощность и потерянность буквально разъедает меня.
— Тереза, угомонись, — спокойным тоном приказывает, но я не останавливаюсь, пока слезы ручьем не стекают с моих глаз по щекам. Я обессиленно скатываюсь на пол, продолжая ударять кулаками об пол, словно ребенок.
— Тереза, — предупреждает Харрис, но я качаю головой. Мне больно, я устала от загадок.
— Я не тот человек, который готов с высоко поднятой головой смотреть на все ужасные события, — шепчу я, нервно глотая воздух. Его ткань просаживается, когда он садится на корточки напротив меня и поднимает мою голову холодными пальцами за подбородок.
— Сейчас ты хочешь ответов? — будто ощутив моё состояние, спрашивает. Я долгую минуту смотрю сквозь слёзы на его лицо и качаю головой.
— Я была одна весь чёртов день в пустом особняке. Ты не брал трубку, не отвечал на мои сообщения. Я готова была пойти на необдуманные решения, потому что находилась в стрессе, — вываливаю свои мысли, и он молча слушает их, разглядывая моё лицо.
— И чего ты хочешь? — шепчет Харрис своим сладким грубым голосом с хрипотцой. Я хочу расслабиться.
— Сейчас я хочу тебя, — выдыхаю и замечаю, как его тело вздрагивает, а после напрягается. Он контролирует себя, всегда так делает, когда я говорю или делаю что-то безрассудное и глупое.
— Повтори, — рычит он и я четко смотрю в его глаза, заставляя себя глубже тонуть в ледяном море.
— Я хочу тебя, Харрис, — произношу уверенно, не смотря на осиплый от слёз голос. Он не медлит ни минуты и за талию поднимает меня наверх, прижимая к себе, я рефлекторно обхватываю его талию своими ногами и цепляюсь за шею. Его губы находят мои, и я издаю прерывистое «Ах», когда он властно целует меня. Я будто обретаю воздух, его поцелуй заставляет парить над землёй, а все мысли отключаются. Его умелые пухлые губы, посасывающие мои, заставляют меня забыться. Харрис сжимает мои ягодицы и несёт по лестнице в свою комнату.
Я дрожу от ощущения его холодных после улицы рук на своём теле. И меня не заботит то, насколько они ледяные. Я готова разрешить прикоснуться ко мне, будь он по локоть в крови. Настолько я нуждалась в нём. На секунду он отрывается и кладёт меня на кровать. Моё сердцебиение ускоряется от вида его величественного тела надо мной. Я хотела, пылала и зависела от него в данную секунду. Харрис снимает пиджак, кидая его на изголовье кровати, обнажая передо мной широту плеч, скрытых рубашкой.
Он возвращается к моему телу, оставляя дорожку поцелуев на шее, облизывая и покусывая каждый открытый участок. Я извиваюсь под ним, и он резким движением стягивает с меня голубой свитер, который отлетает на пол. Я была без белья и когда он понимает это, с шумом втягивает воздух. Холодные чёрные глаза изучают каждую часть моего обнажённого тела и мне ни на секунду не хотелось прикрыться. Я хотела большего — я хотела показать ему всю себя, открыться по полной. Харрис припадает к моей груди, жадно всасывая правую грудь в горячий рот. Я выгибаюсь, желая слиться с его телом. Его горячий рот облизывает и играет с моим соском, пока свободная рука изучает другую грудь.
— Они идеальны, Тереза, созданы для моей ладони, — от его слов я невмоготу стону, и он шумно улыбается.
— Тебе нравится? — я не слышу его вопроса, полностью отданная прекрасным ощущениям. Всё внутри меня покалывает от напряженного возбуждения. Харрис щипает меня за чувствительную мокрую грудь, и я вскрикиваю.
— Я задал тебе вопрос, девочка, — рычит в мой рот Харрис, и я часто киваю.
— Мне нравится, — мой ответ заставляет его продолжить, и он костяшками пальцев рисует узоры на моём животе, пока его рот занят моей губой. Я отдана человеку, впервые не задумываясь ни о чем потустороннем. Я ощущаю окрылённую легкость, когда он умело прикасается к каждой чувствительной точке моего тела.
— Я освобожу тебя от мыслей, — заверяет он и спускает с меня джинсы, которые
