— и у меня есть смутное подозрение, что это худший из возможных сценариев — он не должен заточать людей в их телах. Они и так достаточно настрадались.
Я хотела бы сказать, что это мужество заставляет меня встать на ноги. На самом деле, это негодование. Несправедливость этой ситуации, этой империи, этой жизни.
И, если честно, это чистая импульсивность.
— Нет, — шиплю я в ответ, хлопая Грейдона ладонью по лицу. — Уходи, Грейдон. Будь свободен.
Я вкладываю каждую каплю своей воли в этот приказ, представляя, как то, что от него осталось, освобождается от трупа передо мной и отправляется в новое место. В какое-то спокойное место.
Ощущение чьего-то злобного присутствия не покидает меня. Мне кажется, что оно наблюдает. Ждет.
Зеленый свет исчезает из глаз Грейдона. Я сразу чувствую разницу. Он ушел.
Как и странная, опасная, невидимая сила в этой комнате.
Дрожа, я заставляю себя проделать то же самое с каждым телом. Я не знаю имен всех жертв, но похоже, достаточно усилия моей воли. Жуткий зеленый свет исчезает из их глаз у одного за другим.
К тому времени, когда я заканчиваю, я промерзаю до костей и чувствую себя на грани истерики. Последнее убийство произошло в день третьего испытания. Я думала, это означает, что все закончилось. Но есть вещи похуже смерти.
Например, оказаться запертым в собственном гниющем трупе.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Я не вижу Тирнона до конца дня. Я не уверена, избегает он меня или император поручил ему какое-то задание за пределами Лудуса.
Я не присутствую на тренировках. Где-то в глубине души я понимаю, что мне следовало бы беспокоиться о реакции Найранта, но, поскольку я вряд ли переживу следующие два дня, я не могу заставить себя думать об этом.
Я часами хожу по комнате, ломая голову, а потом в изнеможении падаю в кровать. Удивительно, но я проваливаюсь в глубокий сон.
Еще более удивительно, что мне ничего не снится. Я думала, что во сне меня будут преследовать семь трупов с зелеными светящимися глазами.
Проснувшись, я лежу и смотрю в потолок. К моему удивлению, в моей голове не возникает никаких внезапных озарений. Не появляется никакого плана, полностью сформированного и готового к воплощению в жизнь.
В последние месяцы я наблюдала, как Бран погружался в безумие. Его зависимость от солнечных тоников делает его непредсказуемым. Трудно перехитрить того, чьи действия невозможно предсказать.
Мне придется подыгрывать ему, пока я не найду выход из этой ситуации. Я также должна быть готова к тому, что это может быть мой последний рассвет. Даже если я встречу его под землей.
Горечь наполняет мой рот, и я заставляю себя встать, принять душ, одеться и проделать всю обычную рутину.
Я беру меч, который Леон дал мне много лет назад. Использовать оружие, которым снабдил меня Тиберий, кажется… неправильным. И если мне суждено умереть, я сделаю это с собственным мечом в руке.
— Почему ты не на тренировке? — спрашивает Нерис, когда я вхожу в общую комнату. Она точит свое оружие, рядом с ней стоит Дейтра.
— Мне нужно кое-что сделать.
Дейтра качает головой.
— Злить Найранта — плохая идея.
Я пожимаю плечами, не в силах даже притвориться, что мне не все равно. Я чувствую ее взгляд на своей спине, когда выхожу в главный коридор.
К моему удивлению, стена пропускает меня во владения Джораха. Я вглядываюсь в темноту, но его нигде не видно.
— Джорах.
Он не отвечает. Я и не ожидаю, что он ответит.
Я не заслуживаю этого.
Я нахожу стол Джораха в небольшом закутке. В воздухе ощущается какое-то движение, как будто он только что был здесь и ушел до моего прихода.
Я оставляю на его столе меч и щит, один из своих кинжалов, а также записку.
Джорах,
Мика хотел бы тренировать тебя лично, если тебе это интересно.
Мне жаль.
— Арвелл.
Мика был озадачен моей просьбой, но согласился. И я знаю, что он сдержит свое слово.
Это не компенсирует того, что я лишила жизни друга Джораха — ничто не может этого сделать. Но приятно знать, что Джорах получит шанс осуществить свою мечту, когда меня не станет.
Когда я возвращаюсь в свою комнату, на моей кровати, словно насмешка, лежит комплект доспехов империума. Меня охватывает паника, но я заставляю себя надеть доспехи. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу лица Герита и Эврена, их глаза, округлившиеся от потрясения и ужаса.
Натянув кожаные штаны, я дрожащими руками поднимаю черный нагрудник. Он легкий, но его невозможно проткнуть кинжалом. Он облегает спину и грудь, защищая уязвимые места на горле и позвоночнике.
Шлем надеваю последним.
Когда я смотрю в зеркало, меня невозможно узнать. Черные ботинки, черные кожаные штаны, доспехи империума и шлем с забралом для глаз скрывают мою личность.
По крайней мере, пока этот шлем не сорвут с моего трупа.
Нет. Есть шанс, что у меня все получится. Если я нанесу удар достаточно быстро, у меня будет мгновение, пока все будут в шоке. Момент, когда люди будут смотреть, не в силах осознать то, что видят.
Я буду готова к этому моменту. Я выберусь.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выжить.
— Арвелл? — раздается хриплый голос Тирнона, он стучит в дверь. Мое сердце бешено колотится в груди. Он вернулся.
— Да?
Пауза. Он заметил, что я не пригласила его войти.
— Ты готова?
— Почти.
Я хотела бы затащить его сюда. Хотела бы провести с ним последнюю ночь.
И все же часть меня отчаянно жаждет, чтобы все это поскорее закончилось. Отчаянно хочет увидеть, как Валлиус Корвус страдает и умирает за все, что он натворил.
— Я должен уйти пораньше. Мой отец хочет, чтобы я был рядом с ним. — Долгая, неловкая пауза, как будто он ждет, что я скажу что-нибудь о нем и его отце. — Я оставляю Нерис за главную.
— Хорошо, — говорю я. — Увидимся там.
Несколько минут спустя я присоединяюсь к остальным в общей комнате. Нерис вопросительно смотрит на меня, вероятно, все еще раздраженная тем, что я вступила в ряды Империуса.
Внезапно время начинает лететь быстрее. Кажется, что спустя несколько мгновений мы выходим на улицу, и холодный воздух приносит приятное облегчение моей разгоряченной коже. Звезды над головой мерцают, как драгоценные камни, небрежно разбросанные по черным шелковым простыням, и их сияние создает мягкий серебристый свет.
Мы направляемся к ближайшей лей-станции и делимся на небольшие группы. Нерис бросает на меня пристальный взгляд, и я
