— Сэр Левод, надеюсь, вы понимаете, что теперь мы с вами в одной лодке? — откидывая мокрые волосы назад, спросила Сесилия. — Ведь Ян будет охотиться и на вас, и на меня с мужем.
— Я знаю, — сухо отрезал он. — Я постараюсь найти их и приложу все усилия, чтобы мерзавцев повесили.
Повисла тишина, прерываемая лишь частыми ударами капель о лужи. Сжав зубы, Эдуард следил за беготней солдат, их взволнованными лицами и громкими криками. Миледи Вэндэр тихо вздохнула. Стоя сейчас под дождем, она с необычайной ясностью поняла, что жизнь ее навсегда изменилась. К лучшему или худшему — она не знала. Сейчас Сесилия захотела сделать последний штрих в этих переменах, и для него ей потребовалось все ее мужество. Вздохнув, она облизала холодные капли дождя с потрескавшихся и опухших губ и произнесла:
— Сэр Левод, возьмите это, — с этими словами она вынула из-под плаща пистолет, украшенный драгоценными камнями и тонкими золотыми узорами.
Эдуард недоуменно взял оружие и удивленно посмотрел на девушку. Она быстро и тихо пояснила:
— Этот пистолет подарил мне Черный Волк. Он подарил мне его в тот день, когда я стала Рыжей Мэри. Это оружие было для меня неким символом… Сэр Левод, я отдаю его вам. Знайте, пока он у вас, Рыжей Мэри не будет.
— Миледи Вэндэр, — осторожно произнес Эдуард, осматривая рубины и изумруды на оружии. — Вы обещали никогда не возвращаться к старому…
— Поэтому я отдаю его вам, — уверенно ответила она.
Он кивнул. Медленно и осторожно сэр Левод убрал пистолет и почтительно произнес:
— Это большая честь для меня. Благодарю за оказанное доверие.
Сесилия кивнула и прикрыла глаза.
Глава 63
— Сэр, я не знаю, где они, мы обыскали все окрестные дома, дворы, подвалы и закоулки. Беглецов нигде нет, — отчеканил солдат, переводя испуганные глаза с сэра Левода на полковника Штефарда.
Штефард тяжело вздохнул и посмотрел в окно. На улице ясно светило солнце, щебетали птицы, день выдался на редкость чудесный. Вспомнив об испуганном подчиненном, полковник обернулся и отпустил его. Тот, несказанно обрадовавшись, удалился. Эдуард и Штефард остались наедине.
— Вы ведь знаете, где они, не так ли? — с интересом спросил сэр Левод.
— Да, знаю, — глухо отозвался тот, потирая обвисшие щеки.
Эдуард нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но подгонять полковника не решился. Штефард задумчиво кивнул и произнес:
— Твое повышение состоится сегодня, как и планировалось. В шесть вечера. Побег списали на охрану. Тебя это обстоятельство никак не очернило.
— Штефард, — не выдержал Эдуард, резко прерывая друга, — мне уже нет никакого дела, повысят меня или нет! Я хочу только одного: поймать и повесить этих пиратов! Скажи, где они.
— Все беглецы находятся во французской тюрьме, — грустно отозвался он. — Мне жаль, Эдуард, что так получилось. Ты знаешь, что наши отношения с Францией — не лучшие. И мы не можем позволить себе роскошь просить о передаче нам нескольких заключенных. Подумай сам, это будет звучать глупо и неуместно. Тем более, что их считают пленными Франции.
— Хорошо, что они за решеткой, — облегченно вздохнул сэр Левод, разжимая сжатые кулаки.
— Да, — хмыкнул полковник. — Жду тебя на церемонии. До встречи.
После этого Эдуард покинул душный кабинет, направляясь к любимой.
ТартугаДжеральд допил пенящуюся кружку душистого эля и довольно посмотрел на своего собеседника. Напротив него за столом дорого обставленного помещения сидел губернатор Тартуги. Одетый в шелка и бархат, с золотой толстой цепью на груди и множеством перстней с бриллиантами, он выглядел торжественно и немного смешно. Губернатор надменно улыбнулся и, пристально оглядев гостя, властно спросил:
— По какому делу ты пришел?
— Я хочу купить дом Рыжей Мэри, — спокойно отозвался Джеральд.
— Что?!! — изумленно воскликнул тот и выпрямился на своем стуле. Вся его надменно-ленивая поза в миг сменилась живейшим интересом и удивлением. — Но Рыжая Мэри не выставляла его на продажу. Дом принадлежит ей.
— Рыжей Мэри больше нет, — зевнул Джеральд, наслаждаясь оказанным ему вниманием.
— Как нет? Ее повесили? убили? Что с ней?
— Можно сказать и так, — неопределенно произнес тот. — Я не знаю всего, но могу сказать точно, что на Тартуге жить она больше не будет.
— Как жаль, — искренне посетовал губернатор. — Она исправно платила налог и часто привозила мне новые безделушки, — он погладил толстую золотую цепь. — Жаль, — он горестно вздохнул. — Ну что ж, хорошо, что хоть Ян остался. Пока он ходит под парусом, голодать я не буду.
— Возможно, вы не знаете, — начал Джеральд, с усилием сдерживая торжествующею улыбку, — но Яна — тоже нет.
— Не может быть! Невероятно!
— Думаю, его повесили.
— Вот досадно. Чтобы лишиться всех троих за два месяца…
— Не понял.
Губернатор махнул рукой и, скривив гордое белое лицо, пояснил:
— Сначала — Черный Волк, потом — Рыжая Мэри. А сейчас я еще узнаю, что и Ян. Это серьезный удар по моим доходам.
— Сэр, вы продадите дом Мэри? — вернулся к забытой теме Джеральд.
Собеседник насмешливо оглядел разбойника и холодно спросил:
— А денег-то у тебя хватит?
— Какова цена?
— Двадцать три тысячи фунтов.
Джеральд пожал плечами и извлек из-за пояса увесистый мешочек. Развязав его, он достал из кисета десять крупных жемчужин и отдал губернатору. Тот пристально изучил жемчужины, взвешивая каждую и что-то подсчитывая. Наконец он довольно кашлянул и произнес:
— Этого недостаточно. Нужна еще одна такая же.
Разбойник поморщился и отдал еще две мелкие жемчужины. В его кисете остались лишь мелкий жемчуг да два сапфира. Губернатор быстро спрятал оплату и, поправив свое толстое чеканное золотое кольцо, объявил Джеральда законным владельцем дома. Когда пират поднялся и вышел, он тихо пробормотал:
— До скорой встречи, Джеральд. Теперь налог вместо Рыжей Мэри будешь платить ты. — Довольно прищурившись, губернатор потер руки.
Лондон. День спустяЗаиграла музыка. Молодой светловолосый командор галантно поклонился, приглашая свою молодую жену на вальс. Золотоволосая девушка в белоснежном платье смущенно опустила глаза и приняла приглашение. Первая пара закружилась в танце, быстро двигаясь по натертому паркету. После того как молодые вышли в центр зала, остальные гости поспешили присоединиться к ним. Музыка лилась нежными и быстрыми трелями, переливаясь и набирая обороты. Оркестр играл все громче и быстрее, тысячи свечей ярко горели в хрустальных люстрах.
