— С чего вы взяли, что этот человек был у Яна?
— Потому что Ян его нанял. Иначе бы он не пошел к полковнику просить за него. Это очевидно.
— Раз вы знаете так много, то вам не составит труда узнать, кто он такой, — довольно протянул Эдуард.
— Кажется, мы рано переоделись, — хмыкнул Кристофер.
— Сэр Левод, — жестко заговорил Патрик, — неужели у вас так мало людей для такой работы, что вы привлекаете слабую раненую женщину?
— Еще скажите, что она от вида крови теряет сознание, — хохотнул тот.
— Не забывайте, в чьем вы доме! — поставил Эдуарда на место милорд Вэндэр.
— Простите, — устало вздохнул тот. — Поймите, никто кроме вас, Рыжая Мэри, не сможет узнать, кто он. Нам нужна ваша помощь. Просто необходима.
— Вы о чем-то недоговариваете, сэр Левод? — с интересом спросила та.
Эдуард невольно понизил голос и по-дружески произнес:
— Я боюсь, что Ян бежит. Его казнь назначена завтра на рассвете. Прошу, помогите изловить этого наглеца, что заодно с Яном. Я предоставлю вам все, что потребуется: людей, оружие, лошадей.
— Пат, не правда ли, дома сидеть скучно? — хитро прищурилась Мэри, слегка улыбаясь, голова ее задорно наклонилась набок.
— Мне так не показалось. Но, — милорд усмехнулся, — я согласен, что нельзя допустить побег Яна.
— Мы согласны, — поправил Кристофер.
Глава 61
Оставшись вдвоем, Эльза грустно посмотрела на леди Вэндэр и жалобно заговорила:
— Почему он даже не поговорил со мной? Неужели я так плохо выгляжу, что он презирает меня?
Мангала отрешенно покачала головой и, не слыша слов девушки, глухим голосом произнесла:
— Какой ужас! Я даже предположить не могла, что она — пиратка! Это ужасно… Если об этом узнают, будет скандал. Какой позор для нашей семьи!
— Леди Вэндэр, вы знаете, ведь он сделал мне предложение, — откровенно призналась собеседница. — А теперь… Даже не заговорил. Вы видели, он ведь даже не смотрел на меня. Почему? Неужели он уже жалеет о своих словах?
— Рыжая Мэри… Фи, какая гадость! Какая ужасная кличка! А этот мистер Эскью — еще хуже! Если бы я встретила его на улице, то сочла бы за вора.
— Я думаю, он вор и есть, — проглатывая обиду, произнесла Эльза.
Это было первое замечание собеседницы, которое Мангала услышала. Резко повернувшись в кресле, она с недоверием и ужасом уставилась на горничную. Та кротко улыбнулась и потупила глаза.
Дорога в ЛондонДождь, все учащающимися каплями, барабанил по крыше повозки. Было около восьми часов вечера, но темные тучи, заволокшие небо плотной пеленой, создавали впечатление глубокой ночи. Ни луны, ни звезд видно не было. Сильный холодный пронизывающий ветер трепал тонкие ветви деревьев, срывая и кружа съежившиеся листья. Бездомные собаки спешили укрыться под навесами и в сараях, желая избавиться от холодного дождя. Дождь усилился. Капли стали крупными и тяжелыми, падая все чаще и чаще. Дорогу начало размывать, превращая ее в грязное глинистое месиво. По канавам обочин бурными потоками сбегала мутная вода, перемешанная с землей.
Четверка быстроходных лошадей, подгоняемая умелым кучером, бежала быстрее ветра. Грязь летела из-под колес повозки и из-под копыт рысаков в разные стороны.
Вдруг экипаж издал скрипучий звук и резко остановился. Вымокший до нитки кучер начал браниться и подгонять скакунов поводьями. Лошади неистово заржали, пытаясь двигаться вперед, но так и остались на месте. Заднее колесо экипажа все больше и больше погружалось в грязное месиво одной из луж.
Эдуард недовольно выглянул из окна и громко поинтересовался:
— Почему мы стоим?!
— Сэр, колесо завязло. Мы не можем ехать дальше, — угрюмо ответил кучер, пытаясь перекричать дождь.
— Так сделай что-нибудь! — высунулся из другого окна милорд Вэндэр. — Нам необходимо через час быть в Лондоне!
— Простите, милорд, но я ничего не могу сделать. Лошади не могут вытянуть экипаж из этой ямы. Придется ждать, когда кончится дождь.
— Ты что, не слышишь?! — закричал Патрик. — Нам срочно нужно в город!
— Я ничего не могу сделать, пока идет этот ливень!
— Но мы не можем стоять здесь всю ночь! — обвинительно выкрикнул Эдуард.
— Я не думаю, что вы, сэр, согласитесь толкать повозку, а миледи — ждать под дождем, — угрюмо отозвался кучер.
Вместо ругани, которую ожидал услышать извозчик, господа и миледи Вэндэр мгновенно покинули завязший в грязи экипаж. Миледи отошла в сторону, отбросив намокшие волосы и запахивая бархатный темно-зеленый плащ, подол которого уже был измазан в жидкой грязи. Трое же господ, одетые, как показалось кучеру, в грубую одежду прислуги, встав по колено в вязкую темную грязную жижу, начали толкать кэб. Извозчик ударил лошадей. Животные напрягли свои могучие ноги, повозка качнулась, но не сдвинулась с места.
— Еще раз! — закричал Эдуард.
Ноги мужчин плотней погрузились в глубокую вязкую лужу. Промокшие плечи и руки уперлись в холодный неподатливый бок экипажа. Повозка не сдвинулась. Кристофер, смахивая с очков крупные капли дождя, уперся руками в большое толстое колесо, перемазанное скользкой грязью, в надежде заставить его крутиться. Послышалось громкое хлюпанье и чавканье, по глубокой луже пошли пузыри. Колесо наклонилось набок и слегка повернулось.
— Еще раз! — крикнул Патрик, тяжело дыша от натуги.
Пот и дождь градом скатывались по их лицам. Грязные и вымокшие сапоги скользили по дну канавы. Сильные мокрые руки троих мужчин с отчаяньем толкали замершую накренившуюся повозку.
— Раз, два, три! — скомандовал сэр Левод, прикладывая новые усилия.
Нога Патрика подвернулась, и он упал в грязную жижу чуть не с головой. Кристофер и Эдуард вместе подали ему руки, помогая встать. Отплевываясь и вытирая лицо рукавом, он произнес:
— Если мы не справимся, Ян сбежит.
— Мы этого не допустим! — сжал зубы Кристофер, с новым рвением толкая колесо.
Дождь забарабанил сильнее. Мокрые озябшие руки отказывались слушаться, ноги скользили увязая в грязи. Тяжелые и громоздкие колеса не двигались, все глубже погружаясь в черное месиво.
Лондонская тюрьмаМолодой и неопытный офицер стоял возле входа в тюрьму, больше напоминавший подземелье. Он проклинал полковника и сэра Левода, которого скоро должны были произвести в командоры. В этот миг он ненавидел всех, кто велел ему стоять здесь на посту. Погода была ужасной. Офицер не переносил дождь, особенно такой сильный. И зачем только ему приказали сторожить вход в тюрьму? Этого он понять не мог. «Безумие, — думал он, — сторожить запертые двери». Такой неразумный приказ он получал первый раз в жизни. Дождь лил и лил, усиливаясь с каждой минутой.
