– Да, твой муж всегда отличался щедростью, Консуэло. А еще он очень практичный человек. Он был счастлив жениться на молодой красивой девушке в обмен на ряд послаблений в деле управления своими поместьями. Он заверил меня в том, что совершенно не ревнив, а хочет только получить небольшую долю собственности… совсем небольшую. И я подумал, что это идеальный вариант для молодой Консуэло Мартинес без гроша за душой…
Заглянув на секунду в черные, почти как ее собственные, глаза президента, Консуэло опустила взгляд на его губы. Соблазнительно проведя по ним язычком, она тихонько проворковала:
– Давай прогуляемся по саду, Антонио. Здесь очень душно, ты не находишь?
– Да, Консуэло, если хочешь, я уделю тебе несколько минут перед уходом.
Рассмеявшись, женщина произнесла небрежно:
– Это лишь часть того, что я хочу, Антонио, querido.
Чувствуя, как учащается пульс, Санта-Анна улыбнулся и покорно пошел по направлению к двери во внутренний дворик. Он и забыл, как обворожительна Консуэло, как красива… но не забыл, насколько она проницательна. Прежде чем делать какие-либо выводы, ему нужно было выяснить ее истинные намерения.
После душного бального зала вечерний воздух приятно освежал. Антонио выбрал тропинку, которая вилась между цветущими кустарниками и небольшими деревьями, скрывавшими гостей от любопытных взглядов. Остановившись, он посмотрел на Консуэло.
Взяв его руки в свои, Консуэло поднесла его ладони к губам, а потом, не отрывая от него глаз, опустила себе на грудь. Закрыв глаза, она молча наслаждалась прикосновениями горячих пальцев, а потом, поймав взгляд Антонио, прошептала хриплым чувственным голосом:
– Ты так давно не был в Манга-де-Клаво и не видел донью Инессу, так давно не знал женской ласки! А я давно не знала мужской ласки, Антонио.
Санта-Анна осторожно ласкал кончиками пальцев полные груди женщины, и она, чувствуя нарастающую страсть, прикрыла глаза и пробормотала:
– Я тоже собиралась уходить. Здесь нет того, что мне нужно. – Консуэло, чувствуя собственное возбуждение, прижалась к широкой груди Санта-Анны. Тая под ласками его опытных рук, она стала нарочито соблазнительно тереться об него и, нащупав его жезл, принялась осторожно его поглаживать. – Да, Антонио, я, пожалуй, попрощаюсь с Констанцией, а потом прикажу кучеру отвезти меня в апартаменты за городом. Ты, разумеется, знаешь дорогу, – мягко прошептала она.
Судя по тому, как вспыхнуло лицо президента и каким прерывистым стало его дыхание, Консуэло добилась желаемого эффекта и теперь ждала ответа.
– Да, Консуэло, я прекрасно помню дорогу, – хрипло прошептал он.
– Отлично, в таком случае я уеду прямо сейчас, чтобы дать тебе возможность соблюсти приличия. – Мужское естество в ее ладони увеличилось в размерах и затвердело, и, упиваясь собственной властью над этим могущественным человеком, она ласково проговорила: – И я буду ждать тебя в огромной мягкой постели, которую ты тоже помнишь. Мое тело будет ждать тебя, Антонио, мои губы будут мечтать прикоснуться к тебе, снова попробовать тебя на вкус… Не забыл?
– Хватит! – воскликнул Санта-Анна задыхающимся голосом и, оторвав руку Консуэло от пульсирующей плоти, сделал шаг назад. – Пойди извинись перед хозяевами и жди меня в своей большой белой кровати. Я последую твоему примеру. – Внезапно схватив ее за плечи, Санта-Анна привлек ее к себе и запечатлел на губах дикий обжигающий поцелуй. Так же неожиданно отпустив ее, он коротко приказал: – А теперь иди! Делай, как я говорю, и жди меня! И будь уверена, ты не пожалеешь, как бы долго ни пришлось ждать!
– Да, Антонио… только постарайся не задерживаться.
С этими словами Консуэло развернулась и вышла из сада. На губах у нее играла легкая удовлетворенная улыбка.
По-военному расправив плечи и сохраняя невозмутимое выражение лица, Санта-Анна поднимался по знакомой черной лестнице. Глянув вниз, он обнаружил; что вторая ступенька по-прежнему сломана. Переступив через пробоину, он оказался на втором этаже. Прошло уже почти два года с тех пор, как он был в этом доме в последний раз. Странно, что Консуэло до сих пор держала эти апартаменты. Наверняка здесь за это время побывали многие мужчины, но Антонио это нисколько не волновало. Пока ему было нужно, Консуэло принадлежала ему одному, а за это он обеспечил ей достойную жизнь. И в то же время он понимал, что Консуэло скучает по нему, что ей так и не удалось найти мужчину, достойного ее… К сожалению, о себе он не мог сказать того же. Да, Консуэло оказалась страстной и преданной любовницей, но он знал и других подобных женщин. Правда, донья Инесса не принадлежала к их числу. Он давно уже отказался от попыток разжечь эту холодную статую. Что ж, сегодняшнюю ночь он, во всяком случае, собирался провести в той самой большой белой постели, о которой говорила Консуэло. Санта-Анна не сомневался, что любовница сделает все, только бы доставить ему удовольствие. Да, это будет незабываемая ночь; и пусть у нее нет густых каштановых локонов, которые снились ему по ночам, нет кремово-белой кожи, к которой он мечтал прикоснуться, нет ангельского личика и огромных карих глаз, которые жгли его золотыми искрами, он притворится… представит себе, что занимается любовью с Морганой Пирс, чтобы снять напряжение последних месяцев.
Снова нахмурившись, Санта-Анна подошел к знакомой двери. Он не стал стучать, зная, что дверь открыта. Консуэло всегда умело пользовалась предоставляемой ей свободой, соблюдая осторожность в такого рода делах, и президент не мог не восхищаться ею. Будь она мужчиной, он бы сделал ее своим советником, потому что в качестве врага она представляла бы большую опасность.
Приоткрыв дверь, Санта-Анна немного помедлил, чтобы привыкнуть к темноте. Комната практически не изменилась: здесь по-прежнему находилась доставленная из Франции изящная мебель, одна из прихотей Консуэло. Огромная кровать под балдахином была затянута белым атласом в тон тяжелым гардинам, закрывавшим ее от внешнего мира. По обеим сторонам от кровати на ночных столиках слабо горели лампы, освещая неподвижную фигуру на постели. От неприкрытой чувственности этой сцены кровь прилила к чреслам Антонио. Он подошел ближе к кровати и невольно вскрикнул, увидев Консуэло. Она наблюдала за его действиями, прикрыв глаза от страсти. Блестящие черные локоны струились по обнаженным плечам. Сорочка из тончайшего белого кружева, сквозь ткань которой просвечивала оливкового оттенка кожа, почти не скрывала чувственных округлостей ее тела. Приподнявшись на локтях, Консуэло откинулась назад, так что ее грудь подалась вперед, а волосы рассыпались по подушке. Присмотревшись повнимательнее, он заметил, что она подкрасила соски, и, ощутив внезапное желание сорвать с нее белое кружево, чтобы насладиться зрелищем ее полной груди, ускорил шаг.
