– Спасибо, Антонио. Я рада, что тебе понравилось. Это помогло мне избавиться от неприятного воспоминания о том, как техасец отказал мне. Очень досадно было сознавать, что я не способна возбудить страсть в этом презренном животном.
Мгновенно насторожившись, Санта-Анна осторожно проговорил:
– Ты, я полагаю, имеешь в виду Девона Говарда, которого я направил с тобой в Салтильо несколько месяцев назад?
– Да, он очень красивый мужчина, и мне приятно было проводить с ним время, но его сердце было далеко. Он признался, что по пути из Америки испытал страсть, ему ответили взаимностью, и он никак не может забыть об этом. Я простила его за откровенность.
В лицо Антонио постепенно стали возвращаться краски.
– Он испытал разделенную страсть во время путешествия из Америки? – Внимательно всматриваясь в лицо Консуэло и надеясь поймать ее на лжи, Антонио тихо продолжил: – А Девон рассказал тебе какие-нибудь подробности?
– Нет, милый, я больше не настаивала. Мне не хотелось слушать, какими качествами обладает женщина, сумевшая внушить мужчине такую любовь. Но кое-какие подозрения на этот счет у меня имеются…
– И какие же?..
– Это не важно, Антонио. Мне пора домой. Если я останусь на всю ночь, то будет скандал. Муж позволяет мне пользоваться свободой в определенных границах, и я не хочу его злить.
Она уже хотела встать с кровати и заняться туалетом, как вдруг Антонио грубо усадил ее обратно:
– Это я буду решать, во сколько мы закончим, Консуэло. Боюсь, своим потаканием муж совсем испортил тебя. Ты вынуждаешь меня поговорить с ним и пожаловаться на твое поведение.
Не в силах сдержать гнев, Консуэло горячо воскликнула:
– Даже не вздумай! Что тебе от меня надо?
– Расскажи о своих подозрениях…
– Я подозреваю, что твою драгоценную Моргану Пирс похитили не разбойники, как ты считаешь, а этот презренный техасец! Еще ни один мужчина не отказывал мне, если, конечно, не был уверен, что получит то же самое в другом месте. И я решила, что Моргана Пирс – это единственная женщина, которая может его интересовать. Разве не с ней он проделал такой долгий путь из Нью-Йорка в Веракрус? Разве у них не было времени на короткий роман? Вспомни, Антонио, ты же много раз видел их вместе. Как ты думаешь, я правильно мыслю? Разве мое предположение не отвечает на многие вопросы? Ты не мог разыскать сеньориту Пирс и ее похитителей в горах только потому, что их там нет!
Консуэло хрипло рассмеялась, увидев, как потемнело от гнева лицо Санта-Анны, но в следующий миг задохнулась от боли, потому что получила увесистую пощечину. Оттолкнув Консуэло в сторону, Антонио вскочил с постели и стал поспешно одеваться. Застегнув брюки, он злобно процедил:
– Ты слишком далеко зашла, Консуэло. Ты хорошо исполнила роль моей шлюхи, но посмела насмехаться надо мной! Эта глупая история, которую ты сочинила, лишний раз доказывает, что тебе нельзя доверять!
Обретя возможность говорить, Консуэло злобно процедила:
– Ты хочешь поверить в то, что я лгу, но не можешь. Правда, Антонио? Я думаю, что в данный момент твоя драгоценная Моргана и Девон Говард лежат в одной постели и занимаются любовью… И не сомневайся: красивый техасец заставит ее выкрикивать его имя, а не твое!
Засверкав глазами от гнева, Санта-Анна принялся хлестать ее по лицу, приговаривая:
– Puta! Marrano!
Наконец заметив тоненькую струйку крови в уголке губ Консуэло, президент взял себя в руки и оттолкнул ее с такой силой, что она упала на белые атласные простыни, где всего несколько минут назад они предавались любви. Не обращая внимания на ее сдавленные рыдания, он отвернулся и продолжил одеваться. Покончив с этим, он снова посмотрел на нее:
– Жаль, что ревность толкнула тебя на поступок, который я не смогу простить, Консуэло. Только в память о прежних временах я не буду принимать строгих мер. Но предупреждаю: не приближайся ко мне. Ни при каких обстоятельствах. И не вздумай больше нигде повторять эту историю, которая родилась в твоем воспаленном воображении. Ты прекрасно знаешь, что в Мексике есть тюрьмы, оказавшись в которых женщины умоляют о смерти. Если не хочешь провести остаток дней в земляной яме, держи язык за зубами! Больше я повторять не намерен!
– Антонио. – Почувствовав, что перегнула палку, Консуэло решила польстить его задетому самолюбию. – Антонио, прошу тебя. Ты прав. Я все это придумала из ревности. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Я хочу, чтобы ты всегда думал только обо мне.
– Шлюха! Ты для меня больше не существуешь. И если о твоем существовании мне напомнит история, которую я сейчас услышал, то можешь быть уверена, что у тебя нет шансов остаться в живых!
– Антонио!
Президент резко перебил ее:
– Silencio, puta! Usted es muerte![26]
Быстро выйдя в коридор, Антонио с грохотом захлопнул за собой дверь. Задержавшись на минуту, чтобы взять себя в руки, он машинально расправил плечи и принялся спускаться по лестнице с невозмутимым видом, отлично скрывавшим бушевавший внутри его гнев. Puta! Шлюха! Она все наврала! Его Моргана не могла иметь дело с Девоном Говардом… она чистая невинная девушка, в которой он собирался разбудить чувственность. Разве тем утром в лесу она не проявила свою непорочность? Внезапно перед мысленным взором Антонио встало лицо Девона Говарда в тот момент, когда он застал их с Морганой… увидел девушку лежащей под ним и обнимающей его за шею. Моргана прижалась к нему, чтобы защититься от взгляда техасца. Да, он подозревал, что Говард питает какие-то чувства к Моргане, но после того как он съездил в Салтильо в компании с Консуэло, у него не осталось шансов. Нет, Консуэло все наврала. Санта-Анна старался даже не думать о том, что Моргана могла испытывать к Девону.
К тому времени как Санта-Анна вышел на улицу, в голове у него созрело неосознанное решение. Если все это правда, то Девону Говарду не жить!
Моргана подняла глаза от мыльной воды, в которой лежали ее руки, и посмотрела за горизонт. Она никак не могла привыкнуть к плоской равнине, к бескрайней прерии, тянувшейся на многие километры. Огромное синее небо сливалось на горизонте с коричневой землей. Лишь редкие облачка иногда возникали на лазурном просторе, с высоты которого солнце заливало землю своими лучами. Для конца октября стояла на удивление теплая погода. Несколько минут назад Моргана вышла во двор постирать. Несмотря на многочисленные протесты Мелли, она так и не позволила слугам взять на себя дополнительную работу. Ей почему-то не давалась роль изнеженной гостьи.
Трудно было поверить в то, что она провела в доме Девона почти два месяца. Если у нее и была мысль попытаться сбежать, то она очень быстро испарилась, стоило девушке почувствовать, с какой тщательностью за ней следят. Ей не мешали свободно перемещаться по дому и вокруг него, но Девон все устроил так, что она постоянно находилась под чьим-то бдительным присмотром. Когда ей случалось заглянуть по делам в сарай, кому-нибудь неизменно требовалось попасть туда же. Каждый раз, входя в сад, она натыкалась на приветливые взгляды рабынь. Даже ее передвижения из комнаты в комнату не оставались незамеченными. Не прошло и нескольких дней, как девушка поняла, что она в этом доме пленница и что, даже если удастся выкрасть лошадь и покинуть поместье, ее все равно поймают. Девон намекнул, что все соседи оповещены о ее пребывании в его доме. Моргана понимала, что ее шансы равны нулю.
