ел очень мало, но по другой причине. Кусок не лез ему в горло от присутствия рядом Полины. Кроме того, никогда ещё он не был так раздосадован всей этой церемонностью и древними традициями, с которыми постоянно носился Микельс, поскольку прекрасно представлял, что должна обо всём этом думать Полина.
Граф, напротив, был настроен очень благодушно. Он с интересом расспрашивал Полину о раскопках, жалел, что сам там не присутствовал. Впрочем, обмолвился он, и у него было весьма занимательное лето. Дальше граф углубляться не стал.
Обед прошёл довольно быстро. Госпожа Микельс сокрушалась на кухне, что все блюда оказались почти нетронутыми, и не могла себе объяснить причин этого.
Граф и Полина в кабинете обсуждали разные детали предстоящей работы.
Поль сидел у себя в комнате, размышляя, как ему следует себя вести в сложившихся обстоятельствах, чтобы вернуть расположение Полины.
Ужин прошёл в менее напряжённой обстановке. Поль взял себя в руки и держался более непринуждённо. Полина уже не смотрела на прислуживавшего за столом Микельса со смесью неловкости и неодобрения. Видимо граф объяснил ей, что для дворецкого это вовсе не проявление неравноправия, а любимая работа, своего рода профессиональное мастерство, которым он гордится и особенно рад его продемонстрировать, когда за столом присутствуют гости. Все воздали должное кулинарному искусству госпожи Микельс, и она, наконец-то, успокоилась.
После ужина граф сказал, что уже поздно, и Полина может идти домой.
– Я думаю, Поль с удовольствием отвезёт вас домой на автомобиле.
– Конечно, – сразу же откликнулся Поль.
– Нет-нет! Не надо. Я прекрасно доберусь сама на автобусе, – стала решительно возражать Полина.
Всё же Поль проводил девушку до прихожей и вышел с ней на крыльцо.
– Полина… – нерешительно начал Поль.
– Послушайте, Поль, – перебила она его. – Я хочу сейчас всё объяснить, чтобы избежать дальнейших недоразумений. Я приняла приглашение на работу от профессора Вундерстайна вовсе не потому, что изменилось моё отношение к вам. Я по-прежнему не желаю с вам общаться. Но эта работа для меня очень важна. Во-первых, она очень щедро оплачивается вашим отцом. Да-да, можете меня считать расчетливой и меркантильной. Вам, не привыкшему считать каждую копейку, этого не понять. Все деньги, накопленные в моей семье за много лет, ушли на то, чтобы мне начать учёбу в университете. Но её надо ещё и закончить. А главное, в следующем году мой брат тоже должен поступать в университет. Я не прощу себе, если из-за меня Роб не сможет получить образования. Следовательно, я должна заработать деньги на учёбу и для него. А это нелегко, поверьте. А во-вторых, предложенная мне работа для меня имеет и большой профессиональный интерес. И, конечно, я и мечтать не могла, что мне выпадет счастье поработать под руководством профессора Вундерстайна. Поль, я вас прошу, если у вас осталась ещё хоть капля порядочности, пожалуйста, не возобновляйте всех этих мучительных для меня объяснений. Иначе мне придется отказаться от этой работы, что меня, как вы понимаете, очень огорчит.
– Хорошо, я постараюсь, – с болью в сердце пообещал Поль.
– Спасибо. Надеюсь, что вы сдержите обещание. Провожать меня не надо, доберусь сама, – и Полина быстро зашагала прочь.
Граф попенял Полю на то, что тот не настоял, и не отвёз девушку в это позднее время домой на автомобиле.
– Она не захотела, – буркнул Поль.
– Значит, ты не так предложил, – ответил граф. Он уже почувствовал, что в отношениях между молодыми людьми есть какая-то трещина. Но надеялся, что со временем всё наладится. Молодости свойственна запальчивость и бескомпромиссность. Житейская мудрость и умение понимать других приходят с опытом. Если вообще приходят.
88. Ночной разговор
Быстро промелькнуло теплые, тихие, украшенные пёстрой листвой и пронзительно голубым небом дни бабьего лета. В это недолгое время, когда всё живое отдыхает от летней жары, когда никто ещё не задумывается о предстоящих холодах и слякоти, когда земля щедро одаривает всех своими дарами, мудрые птицы уже предвидят зиму, пронизывающие ветры, моросящие целыми днями дожди. Они собираются в стаи и с печальными криками покидают родную землю. И птицы каждый год не обманываются в своих предчувствиях. Порывы холодного ветра безжалостно срывают с деревьев их роскошный осенний наряд, обнажая черные, намокшие под дождём ветки. И очень скоро осенняя листва превращается в прелый скользкий ковер, прикрывающий землю перед тем, как на неё ляжет первый снег и своей пушистой белизной сделает невидимым всё то, что уже утратило красоту и должно исчезнуть.
К сожалению, эта не самая романтическая пора осени в этом году сильно затянулась. Целыми днями шёл нудный холодный дождь, для разнообразия сменяемый время от времени пронизывающими порывами северного ветра. Погода словно копировала то, что творилось в душе Поля. Дни становились всё короче. У Поля часть занятий перенесли на вторую половину дня, чему он был даже рад: так ему реже приходилось видеть Полину. Почти каждый раз, выходя из дверей университета, Поль мог наблюдать одну и ту же картину. Около ярко-красного автомобиля Иоллы томился в её ожидании Мит. Парень был почти всегда угрюм и невесел. Но когда из дверей выпархивала Иолла, охранник буквально преображался. Он смотрел на свою хозяйку с таким обожанием, что каждому становилось понятно, что он без памяти влюблён в Иоллу. И не менее ясным было то, что его любовь была совершенно безнадёжной. Кто такой был Мит для гордой и богатой дочери банкира? Слуга, да ещё иностранец без роду и племени, почти вещь. На молодых людей, постоянно толпившихся вокруг Иоллы, Мит смотрел с нескрываемой ненавистью. Поль к Иолле не приближался, но всё равно охранник бросал в его сторону свирепые взгляды. Видимо, он помнил сцену на скамейке и объятья и поцелуи Иоллы, которые она расточала Полю.
А Поль даже жалел беднягу, ведь они были товарищами по несчастью: безнадёжно влюблёнными, постоянно видящими рядом с собой предмет своей страсти и понимающими, что им никогда не ответят взаимностью.
Поль с каждым днём становился всё мрачнее, он с трудом поддерживал разговоры, которые заводил с ним граф, пытаясь расшевелить его. Пользуясь любым предлогом, он удалялся в свою комнату и выходил оттуда только к обеду и ужину. Граф сначала волновался, предполагая, что Поль заболел, но очень скоро он понял, что причина совсем в ином. Он заметил, что и Полина ведёт себя как-то странно. Когда они работали в кабинете, Полина подробно и обстоятельно рассказывала о раскопках, учёбе, даже о своей семье (если об этом спрашивал граф), но стоило ей оказаться за столом напротив Поля, она становилась совершенно другим человеком: говорила мало, на вопросы отвечала односложно, не поднимала глаз от тарелки, словом старалась быть как можно менее заметной.
Вообще, граф был очень доволен своей помощницей. Полина
