за время их путешествия на остров. Но времени на неспешные дружеские разговоры не оставалось.
После ухода своих удивительных гостей обитатели замка долго не расходились по спальням. Слишком многое им ещё надо было сделать. Да и оказавшись в своих постелях они почти до утра ворочались с боку на бок, прокручивая в уме, всё ли предусмотрено, не забыли ли какой-нибудь важной вещи. А рано утром две легковых машины и микроавтобус выехали из ворот замка. Третью машину ещё накануне отогнали в гостиницу.
Забегая вперёд, надо сказать, что когда через три дня Тоби вернулся из Флизберга с увесистой стопкой книг, то с изумлением увидел, что дорогу в замок перегораживала стена из массивных блоков дикого камня. В стену была вмонтирована невысокая, но очень солидная металлическая дверь, прямо на которой была сделана надпись:
«В замке идут реставрационные работы. По всем вопросам обращаться к господину Тобиасу Микельсу в гостиницу «На огонёк».
И ниже, уже на прикрепленной к двери табличке:
«Господин Тобиас, мы ждём Вас ежедневно через час после захода солнца».
Вечером эта табличка исчезла, но зато дверь при появлении Тоби сразу отворилась, и на пороге возник Руб, который принял книги, поблагодарил, спросил, нет ли каких-то срочных сообщений или поручений. Затем попросил, чтобы Тоби раз в сутки подходил к двери, на случай, если возникнет потребность в каких-то материалах, или если надо будет согласовать какой-то вопрос.
86. Этот долгожданный, но не оправдавший надежд день
Поль сидел на «их» скамейке в Восточном парке и с нетерпением ждал появления Полины. До её прихода оставалось ещё достаточно времени, потому что занятия у Поля сегодня закончились довольно рано, домой он не пошёл, чтобы его там случайно ничто не задержало. Он позвонил и предупредил, что, возможно, сегодня придёт поздно, чтобы к обеду, а может быть и к ужину его не ждали.
Мысли Поля блуждали, перескакивая с одного предмета на другой. Он то представлял, как произойдёт их встреча, то предвкушал, как удивится Полина, услышав его рассказ о поиске кладов (он сожалел только о том, что о самом интересном вынужден будет молчать, он ведь обещал хранить тайну).
Но невольно его мысли возвращались к воспоминаниям о вчерашнем дне, и это слегка омрачало его хорошее настроение.
Поль даже не представлял, насколько популярной стала его особа за минувшее лето. Если в прошлом году никто не уделял ему особого внимания, разве что Иолла (теперь, впрочем, ему был ясен мотив её заинтересованности), то вчера он впервые осознал, что означает выражение «бремя славы». Как только он появился в аудитории, как сразу же был окружён толпой однокурсников. Оказывается, все без исключения летом читали газеты и поэтому знали, что в замке Вундерстайнов был найден огромный клад. Газеты называли семью Поля самым богатым семейством королевства. К тому же стало известно, что граф – студенческий друг короля, и его величество принимает большое участие во всех делах семейства Вундерстайнов.
Престиж Поля взлетел до небес. Все хотели с ним пообщаться, узнать подробности, все поздравляли, желали успеха. Поль не успевал благодарить. Начало лекции дало ему возможность спокойно вздохнуть. Но на перемене всё повторилось. Только в этот раз первой рядом оказалась Иолла. Она решительно взяла Поля под руку и оттащила от толпы. И все отстали, сознавая её права.
Иолла была сегодня даже обворожительней, чем когда-либо. Она слегка загорела, а рассыпавшиеся по плечам волны волос стали ещё светлее и золотистее. Девушка была одета во что-то воздушное и нежно-голубое. Лицо ее выражало самую что ни на есть искреннюю радость.
– Поль, как я рада, что снова вас вижу! Я так скучала по вам всё лето, так ждала дня, когда мы снова увидимся! А вы меня вспоминали?
Поль промямлил что-то невразумительное.
– Ну, конечно, вам было не до воспоминаний! У вас ведь было такое богатое на события лето! Всё это просто поразительно! А я томилась от скуки в Ницце. Нет, не думайте, там было совсем недурно, окружение вполне светское, общество мировых знаменитостей, и я, скажу без ложной скромности, пользовалась успехом. Мне даже сделал предложение один актер из Голливуда, возможно, будущая звезда. Вы его вряд ли знаете. Красивый юноша, но он совершенно не задел моего сердца. Ну что я всё о себе! Я слышала, вы тоже были на море, купили яхту. Расскажите же мне о ней. У нас пока нет яхты. Я о ней только мечтаю.
– Мы не покупали яхту, а только арендовали. Нам хотелось сперва поближе познакомиться с этим видом отдыха, понять, понравится ли нам.
– Ну и как? Понравилось? Расскажите, большая ли была яхта, как устроена, сколько человек команды было на борту, как развлекались, где совершали плавание? Ах, так и представляю как это романтично, сидеть в шезлонге на палубе с бокалом мартини и наблюдать за морскими красотами!
– Боюсь вас разочаровать, Иолла. Яхта была маленькой. Команду мы не брали, и управляли яхтой сами по очереди. Да, было и красиво, и романтично, только отдыхать было некогда, да и не было на борту ни шезлонгов, ни мартини. Плавали мы всего несколько дней, и только вблизи от побережья.
– Поль, вы меня, право, удивляете! Сейчас, когда все знают, что вы не стеснены в средствах, вы продолжаете скопидомничать! У вас нет вкуса к красивой жизни! Это печально, но его ещё можно развить.
К счастью для Поля в этот миг прозвучал звонок, и разговор прервался.
Но Иолле было не занимать упорства, и на следующей перемене она снова оказалась рядом с Полем. На этот раз она решила изменить тему.
– А правда, Поль, что вы решили вложить значительную часть вашего состояния в организацию какого-то медицинского центра? В газетах писали, что там будут изучать какие-то редкие болезни. Послушайте умного совета моего отца (а уж он-то знает толк в таких вещах): благотворительность сейчас в моде, совсем неплохо прослыть меценатом. Но зачем же выбирать болезни такие редкие, что и названий их никто не знает? На этом ни денег, ни славы не заработаешь! Пока не поздно, лучше перепрофилировать этот центр под что-нибудь актуальное, сделать лечение платным, вот тогда затея себя оправдает!
– Именно от одной из таких, никому не известных болезней, скончалась моя мама, – промолвил Поль.
– Ну да, мне её очень жаль, примите мои соболезнования. Но ведь её уже не вернуть. Больше в вашей семье никто не болен, а остальные люди, которые этим страдают, вам совершенно незнакомы. Не можете же вы упразднить все болезни на земле! А если хотите кому-то помочь, то можно делать это более расчётливо, и с выгодой для себя.
– Но есть другие люди, которые страдают, и у них есть родные, которым от этого
