очень тяжело. И если у людей нет денег на лечение, они что, обречены болеть и умирать?
– Вы же их не знаете… Всех не пережалеешь, – процедила Иолла.
Кажется, к ней возвращался её прежний нравоучительный и слегка презрительный тон. И это развеяло даже небольшие остатки сомнений, если они ещё и оставались в сердце Поля. Красота красотой, но душа для Поля была намного важнее.
Иолла, кажется, тоже это почувствовала, и, дёрнув плечиком, удалилась с гордо поднятой головой. Больше ни вчера, ни сегодня она к Полю не подходила. Но в душе у него возникло очень неприятное предчувствие, что в истории с Иоллой точка ещё не поставлена. Он слишком хорошо понимал, что если в прошлом году Иолла охотилась только за его титулом, то сейчас, после того, как они нашли клад и разбогатели, он стал вдвойне более желанной добычей. И добровольно отказаться от этой добычи Иолла никогда не захочет. Поль прекрасно это сознавал, и нехорошее предчувствие немного омрачало радость от предстоящего свидания.
Поль настолько погрузился в свои размышления, что чуть не прозевал тот момент, которого он ждал всё лето: в конце аллеи показалась фигурка Полины. Поль вскочил и устремился к ней навстречу. Когда они, наконец, оказались рядом, то оба слегка смутились. Полина показалась Полю ещё прекраснее, чем была в его воспоминаниях. Она вся была какой-то солнечной: солнечной была загорелая кожа, которая, казалось, впитала в себя весь свет и всё тепло прошедшего лета, солнечными были глаза, сияющие радостью, солнечной была улыбка, в которой читалось неподдельное счастье. Поль протянул Полине букет белых роз. Ему бы хотелось подарить Полине какие-нибудь другие, менее официальные цветы, но в цветочном магазине были ещё только хризантемы, поэтому Поль, поколебавшись, всё-таки предпочёл розы, белые, нежные, душистые розы. Пока он ждал Полину на скамейке, перочинным ножом срезал с них все шипы, чтобы она случайно не уколола пальцы. И сейчас Поль увидел, что его выбор был правильным: Полина поднесла цветы к самому лицу и выдыхала их аромат. Перекидываясь ничего не значащими фразами, и ничего кругом не замечая, они дошли до «своей» скамейки и сели на неё. Поль не сводил глаз со своей любимой. Он решился взять Полину за руку, и она не отняла её. Поля распирало желание как можно быстрее рассказать Полине обо всех невероятных событиях, которые произошли с ним этим летом (ну, почти о всех, кое о чём он должен был молчать).
– Ты не представляешь, Полина, какие необыкновенные приключения мне пришлось пережить за эти месяцы! Писать об этом было нельзя, а мне так хотелось с тобой поделиться!
– У меня этим летом тоже было много всего интересного…
– Да, я понимаю, очень интересно участвовать в раскопках. У меня, кстати, тоже произошло нечто подобное…
И в этот момент Поль вдруг увидел, что выражение лица его подруги стало меняться: сначала исчезла улыбка, потом брови удивлённо поползли вверх, а затем сдвинулись к переносице. И только Поль хотел спросить, что случилось, как вдруг кто-то крепко обнял его сзади, а шею обвили нежные, но сильные руки. Секундой позже Поль ощутил на своей щеке поцелуй и почувствовал запах духов, который, к своему ужасу, сразу узнал.
– Поль, дорогуша, как я рада тебя видеть! А то ты сегодня так быстро ушёл после лекций, что я даже не успела с тобой договориться насчёт ресторана! Завтра я не смогу. Поль, а что, это твоя новая подружка? Ну что ты молчишь? Ты ведь знаешь, я не ревную и снисходительно отношусь к твоим мимолётным увлечениям. Ты ведь художественная натура, тебе простительны маленькие шалости. Ну, познакомь же нас!
Поль молчал. Он словно онемел от такой подлости. Никогда в жизни Иолла не обнимала, и тем более, не целовала его, никогда они не были на «ты», никогда никаких «увлечений» ни мимолётных, ни серьёзных в период их знакомства не было. И у него и в мыслях не было приглашать Иоллу в ресторан. Ясно, что весь этот спектакль был разыгран специально для Полины. Но что теперь делать? Оправдываться? Не будет ли это звучать, как признание несуществующей вины? Высвободиться из объятий Иоллы? Не будет ли это выглядеть грубо по отношению к девушке?
Пока все эти мысли проносились в голове Поля, Иолла, обращаясь к Полине, продолжала:
– Меня зовут Иолла, Иолла Терс. Да, да, именно Терс. И я не однофамилица, а дочь владельца самого крупного банка в стране. И, кстати, Вундерстайны – самые почётные наши вкладчики, это ведь самое богатое семейство в королевстве! Ну а я – студентка, учусь на одном курсе с Полем, а ещё я – поэтесса, у меня уже вышла книга стихов! Впрочем, что я всё о себе. Я вас, милочка, определённо, где-то видела раньше. Ну да, вы ведь служите продавщицей в отделе нижнего белья в магазине «Модная леди»? Ах нет, у меня такая плохая память на лица! Вы – модистка из шляпного салона мадам Анри, верно?
– Я студентка, – сухо ответила Полина.
– Студентка? – удивилась Иолла. – Я вас никогда не видела в университете. Впрочем, возможно, это всё моя постоянная рассеянность, я всё время витаю в облаках! Милочка, – перескочила на другую тему Иолла, – а что у вас с руками? Где ваш маникюр? Ваши руки выглядят так, как будто вы копались в земле!
К слову сказать, руки Полины не были ни грязными, ни неопрятными, но от работ на раскопках кожа несколько загрубела, да и маникюра, действительно, не было.
– Дорогуша, – продолжала Иолла, – я вам дам один совет, Поль у нас эстет, поэтому надо следить за собой, если хотите ещё на некоторое время удержать его возле себя. Могу посоветовать вам салон «Орхидея». Я им пользуюсь много лет. Дороговато, правда, но я уверена, что там даже из ваших рук можно сделать что-нибудь стоящее. Ну, ладно, не буду мешать вашему свиданию. Поль, милый, не будь, как всегда, скрягой. Купи девушке что-нибудь посущественнее, чем этот жалкий букетик! Не все так снисходительны к тебе, как я! С другой стороны, девушкам из несостоятельных семей любой подарок кажется роскошным! Мне пора. Да, Поль, я ещё тебе не рассказала про папин подарок к началу учебного года. Смотри, вон он стоит!
Иолла указала на молодого человека, переминающегося с ноги на ногу метрах в двадцати от их скамейки и исподлобья смотрящего в их сторону. Он был высок, плечист и спортивен.
– Я ему велела там подождать. Нравится? Это мой личный шофер и телохранитель. Я же тебе рассказывала, папа ещё в том году купил мне миленький автомобильчик, а ездить не разрешал, я, знаешь ли, всегда путаю эти дурацкие педальки…
