словно ему подсовывали ядовитую змею. — Это нельзя! Это посмертное проклятье! Смилуйся, Высший!
— Возьми, — на лице зверолюда не дрогнул ни один мускул. Лишь в глазах плескалось неприкрытое презрение. — Я приказываю тебе.
— Смилуйся высший! В чём я провинился?! Пощади! Нельзя!
Тело, принадлежащее человеческому существу, извивалось у ног проклятого монстра, рыдая и моля о пощаде и, несмотря на кажущуюся хаотичность всех этих телодвижений, медленно подползало к своему хозяину, протягивая трясущуюся руку к оружию.
Твари! Это же надо было умудриться, людей до такого скотского состояния довести! Вот действительно живой пример того, когда внешность соответствует внутреннему содержанию. Ещё и удовольствие, наверняка, получает от того, как перед ним пресмыкаются. Могуществом своим тешится!
Я, сжав зубы, покосился на довольно скалящихся зверолюдов. Убивать они, значит, никого, кроме нас с Герхардом, не собираются?
Ну, теперь даже и не знаю; радоваться этому или от ужаса содрогаться. Оказаться во власти этаких моральных уродов, злейшему врагу не пожелаешь!
— Отпусти его.
— Зачем? — развернулся ко мне зверолюд с нескрываемым интересом.
— Я понял, что ты хотел мне показать. Зачем губить верного раба?
— Не раба, — возразил мне монстр, — Низшего, — но юношу, взмахом руки, отпустил. Тот, тихо поскуливая, бросился обратно к брошенной охапке хвороста. — Вы люди, низшее существо, созданное из плевка Единого. Но если будете верно служить, следуя заповедям, то в следующей жизни сможете переродиться, а не сгинуть в великом Ничто.
— И ты думаешь, я в это поверю? — усмехнулся я.
— Они в это верят, — возразил мне зверолюд, мотнув головой в сторону испуганно озирающихся в нашу сторону сервов. — И ты ещё считаешь, что они могут восстать?
— Но мы, не они. Мы не родились в неволе.
— А ваше место в загоне, — засмеялся один из воинов, сидящих у костра. — Там вдали от поселений вы можете сколько угодно бунтовать. Гвоны, — потрепал он по холке одну из вертящихся рядом ящерок, — ваш бунт по достоинству оценят! Ещё и добавки попросят. Слишком вас мало. Всех досыта не накормишь, — с сожалением покачал он головой.
— Всех значит в загон загоните, — криво усмехнулся я.
— Зачем всех? Только самых смирных. Дерзкие и глупые до загона не доживут. А самок в сераль отправим.
— Это что за сераль такой? — вяло поинтересовался Герхард.
— Это дом, где самки живут, — решил просветить его воин с булавой, что привёл нас к костру. Молча стоять за нашими спинами, зверолюду, похоже, надоело. — Мы туда самых смирных самцов для случки приводим.
— А не боитесь, что они этих ваших самцов плохому научат? — едва сдерживая ярость, спросил я. — Правду о том, что вы никакие не высшие, расскажут. Или оторвут вашим племенным бычкам кое-что, чтобы не лезли. У Динки это запросто.
— Будут много болтать — язык отрежем, — пожал плечами зверолюд. — А драться начнут, руки-ноги переломаем. Ни то, ни другое для создания приплода не нужно.
И вновь я сдержался, сжимая кулаки в бессильной злобе. Но зверолюда запомнить постарался. Жизнь она такая; по-всякому повернуться может.
— Ладно, что говорить о том что предрешено? — небрежно махнул лапой Туорг, возвращаясь к началу разговора. — Значит, этого монстра, что умел отводить глаза и вселятся в тела жертв, ты убил?
— Да.
— Значит, о нём можно на время забыть, — вынес вердикт зверолюд. — Нужно только будет другого стража найти и внушить ему освободившуюся территорию занять, — повернулся он к своим бойцам. Пусть от земли гладкокожих долину здесь отделяют горы, совсем без присмотра это место оставлять нельзя.
Зверолюды одобрительно зарычали, одобряя слова своего предводителя.
— А к вам у меня есть ещё один вопрос — Туорг вновь развернулся к нам. — На южных окраинах долины появился странный колдун. Очень сильный. В одиночку стражей одного за другим убивает.
— Одного за другим? — удивился я, перебирая в уме, кто это может быть. Тут на одно заклинание еле-еле сил хватает, а что бы этих тварей пачками класть. Неужели Гонда с его, вернее с моей, сферой? — Откуда он столько магической энергии берёт?
— Вот и я гадаю, — протянул зверолюд, не сводя с меня глаз. — Ваши артефакты здесь не работают. Выходит, колдун, что по окраине долины бродит, очень сильный. Скорее всего даже самый сильный из тех что есть среди людей. Такой колдун должен быть очень известен в вашем мире. Вот я и хочу от тебя узнать, кто он? И как с ним бороться?
— А вы значит с ним сами справится не можете? — криво усмехнулся я, продолжая гадать о личности магического гастролёра. Гонда или нет? Или может быть Толик? Кроме этой парочки просто больше некому. Сомневаюсь, что даже адепты земли против здешних монстров без камушков долго продержатся. Или Албыч?
— Он вглубь земель не суётся, — зло буркнул мой проводник с булавой. — Здесь в честном бою мы бы его быстро на кусочки построгали. А там....
— Что там?
— А там он один из наших отрядом заморозил.
Заморозил?! Утвара!!!
Я похолодел от внезапной догадки. Воспоминания о предыдущей встречи с этой тварью, овладевшей телом моего братишки, остались не самые радужные. До сих пор мурашки ледяным ужасом по всему телу пробегают.
Вот только этой твари мне здесь для полного счастья не хватало. И без Утвары этой всё плохо, а тут ещё и от неё в любой момент подляны жди. Потому как бродит он тут явно по мою душу. Других вариантов просто нет!
***
Осколки вазы хрустнули под ногами, крошась в пыль и следом, от потолка отвалился кусок штукатурки, с грохотом упав в кучу многочисленного хлама, разбросанного по полу.
Отец Виниус недовольно поморщился, брезгливым движением стряхнув с плеча едва заметные глазу песчинки. Беспорядок он не любил, строго взыскивая за него виновных.
Но, не наказывать же за это короля?! Да и как его теперь накажешь?! Не торжественного же погребения лишать?!
Предстоящий ухмыльнулся абсурдности самой мысли. Отказ от посмертных почестей королю, будет равносилен признанию насильственной узурпации власти.
Нет, то, что Теобальд Свирепый не от желудочных колик копыта сегодня откинул, все кому нужно, и без того прекрасно знают. Кровавый переворот с захватом дворца и одновременную чистку по всех стране от сторонников короля, от шпионов иностранных владык не спрячешь.
