Чуть было не сошел в Стреза, но решил справиться, однако лучше мне не стало. Я знал, что меня не ждут, и не хотел появляться перед домашними зеленым, как огурец, с приступами тошноты. Я сошел в Милане, распорядившись, чтобы проводник положил мой багаж в камеру хранения в Венеции, ключ отдал Бронзини, начальнику вокзала. Взял номер в «Континентале», купил лекарства, полечился, хорошенько выспался и приехал! Как видите, ничего страшного!
Альдо испытал невероятное облегчение, когда понял, что почти ни в чем не солгал. Когда чувствуешь себя виноватым, нет ничего целительнее правды. Хотя бы капельки, но как она помогает! Альдо тут же сменил тему:
— Как там мой тесть? Наберите мне, пожалуйста, Цюрих, мой дорогой Ги, пока я чуть-чуть освежусь с дороги. Лиза дала вам номер больницы?
— Нет, она просила звонить домой.
— Так позвоните, Ги, милый! Ребятишки-то дома, как я полагаю…
Хотя так тихо, что даже странно.
— Лиза забрала их с собой вместе с Труди и гувернанткой.
— Чтобы устроить цирк у постели больного?
— Именно, — подтвердил Ги, и в голосе у него прозвучала суровая нотка. — Вы сами понимаете, она хочет, чтобы дед мог поцеловать их в последний раз, если… Вы же знаете Лизу!
— Да, конечно, — согласился Альдо, помрачнев. — Она ангел. Вызовите поскорее Цюрих, Ги! А потом мы узнаем, когда отправится туда ближайший поезд.
— Сегодня вечером? Да вы приедете в полночь! Какой в этом смысл? Лизе тоже нужен отдых!
— Звоните, Ги, звоните! Наверняка соединят не сразу!
Да, линия была занята, пообещали, что связь будет в три часа, и Альдо уже подумывал, не отправиться ли ему в душ, чтобы смыть с себя дорожную пыль, как вдруг зазвонил телефон. Ги поднял трубку, сказал несколько слов и подозвал Альдо.
— Лиза, — шепотом сообщил он.
— И какой у нее голос? — осведомился Альдо, опасаясь, что услышит рыдания.
— Обычный, — успокоил его Ги и ободрительно улыбнулся.
— Лиза, — заговорил Альдо. — Как он себя чувствует? А ты? Как ты себя чувствуешь?
— Я прекрасно. Папа справился, и я чувствую себя прекрасно!
— Ты уверена? А что с ним было?
— Да, слава богу, ничего серьезного. Думали, что у него чуть ли не инфаркт, но нет, ничего подобного.
— Меня не было рядом с тобой, я тебе не помог. Меня это очень огорчает, понимаешь?
— Не огорчайся! Скажи лучше, куда ты пропал? Опоздал на поезд?
— Нет, не опоздал, преспокойно на нем ехал, но не спал подряд две ночи, потому что поссорился с Адальбером.
— Опять? У вас, мне кажется, это уже стало ритуалом. Из-за чего на этот раз?
— Основание самое нелепое: Торелли. Он влюбился в нее до беспамятства, а у меня с этой дамой вышла размолвка. И когда я собирался перед уходом как-то свести ее на нет, он чуть ли не выставил меня за дверь. В общем, я все тебе расскажу. Завтра утром буду у тебя.
— Нет, нет, не торопись! В этом нет смысла, особенно если ты устал. Тебе ни к чему еще одна бессонная ночь.
— В прошлую я прекрасно выспался! Сейчас закончу всю историю: только мы выехали из туннеля, я почувствовал себя хуже некуда: головная боль, тошнота. Мне не хотелось в таком виде приезжать домой. Я знал, что вы меня не ждете, сошел с поезда в Милане, купил лекарства и взял номер в «Континентале». Теперь я в полном порядке.
Альдо показалось, что Лиза на другом конце провода вздохнула с облегчением, и услышал ее веселый хрустальный смех.
— Очень рада. Но тебе, я думаю, нужно заняться своим здоровьем, милый!
— Ты что, считаешь, что я выхожу в тираж? Рановато, моя дорогая!
— Не преувеличивай, пожалуйста! А если говорить серьезно, тебе давно пора перестать бегать со всех ног за каждым ювелирным изделием с кровавой историей, которым тебя поманили. Кстати, что ты решил с техасцем?
— Уишбоуном? Он теперь составил дуэт с Адальбером, и они дуэтом славят примадонну бельканто. Надеюсь, до дуэли дело не дойдет.
В телефоне что-то затрещало, как будто предупреждая, что связь может вот-вот прерваться. Альдо заторопился:
— Сейчас нас прервут. Если ты не хочешь, чтобы я приезжал, скажи, когда приедешь сама?
— Через несколько дней. Хочу быть уверенной, что с папой все в порядке и тревога была ложной. В любом случае еще позвоню. Спи крепко, сердце мое!
Лиза повесила трубку.
— Похоже, что все не так трагично? — осведомился Ги, закрывая расписание поездов, которое уже успел принести.
— Да, опасность миновала, бояться больше нечего, — весело подхватил Альдо. — И раз я вновь ненадолго холостяк, мы с вами отправимся к Монтини и съедим по парочке лангустов!
— Но вы же не враг себе, Альдо! Только что у вас были проблемы с желудком, если я правильно вас понял, и вы тут же…
— Пустяки, мой друг! Небо снова стало синим, мы с вами пойдем и чокнемся за здоровье Мориса Кледермана, моего замечательного тестя!
Альдо вдруг почувствовал себя необыкновенно счастливым. Наверное, потому, что пушечное ядро пронеслось мимо, обдав его только ветром. И укладываясь в одиночестве вечером в супружескую постель, он поклялся себе, что больше никакая сирена — даже такая влекущая, как Полина Белмон, — никогда больше не займет места Лизы.
Правда, у него был соблазн анонимно позвонить в отель «Риц» и узнать, благополучно ли она вернулась, но потом он отказался от своего намерения. Его голос могли узнать, а с какой стати Альдо Морозини мог быть в курсе перемещений красавицы американки? А поскольку никаких оснований думать, что с Полиной что-то случилось, не было, самым лучшим было приняться за работу.
И Альдо принялся показывать своему старому учителю покупки, которые он сделал на аукционе в Париже. Они оба без памяти любили держать в руках украшения, обладающие долгой историей, и любоваться ими. Ги Бюто глаз не мог оторвать от ожерелья из крупных рубинов, двух изумрудов и прекрасной грушевидной жемчужины. Соединялись рубины золотыми перемычками, каждая из которых была украшена маленькой жемчужинкой.
— Вы всерьез думаете, что это то самое ожерелье, которое Франциск I подарил Элеоноре Австрийской в день их свадьбы?
— А какие у вас могут быть сомнения? Французская работа. Ожерелье до сих пор находилось бы среди королевских сокровищ, если бы не кража из Гард-Мебль[401].
— У меня такое впечатление, что ожерелье реставрировали, посмотрите, камни вынимали и потом вставили вновь.
— Почему бы и нет? Такое вполне могло быть. Надо будет хорошенько проверить это, прежде чем я буду звонить барону Элленштейну. Но барона в первую очередь интересуют именно камни, так что проблем у нас не возникнет.
