признаний от доугих. Я робко кивнул.
– Конечно.
– Ну, – тренер выпрямился, – если ты все понял, то проваливай отсюда, пока не затопил своими соплями зал.
Смех застрял в горле. Я попрощался с Айзеком, похлопав того по плечу, и ушел прочь, по пути размышляя о том, как тяжело будет команде после ухода нынешнего тренера. Он был для нас вторым, а для кого-то первым отцом, отчитывающим за все косяки, но и не скупившимся на заслуженные похвалы.
Без него Сейбрук явно не будет прежним.
* * *
После прогона наших задниц по играм Сиракьюза я, витающих в своих мыслях, вернулся в братство в одиночестве, потому что все парни разъехались раньше меня. Когда я вышел на парковку, та была странно пуста, потому что в обычное время мои сокомандники дожидались меня.
Свет во всем доме был выключен. Машин на парковке видно не было, поэтому я подозревал, что они остановились по пути в какой-нибудь забегаловке для позднего ужина прежде, чем вернулись бы домой.
Я был только рад, если оно так. Все братство было в моем владении, а это означало, что я мог позвать Бэмби для небольшого отдыха.
Нащупав руками выключатель, я щелкнул по нему, осветив гостиную Гамма Фи Бета яркой вспышкой и чуть не запищал на месте, как девчонка, когда две дюжины огромных футболистов в нелепых колпачках заверещали на весь Греческий Ряд.
– Поздравляем! – в унисон прокричали они вместе со свистом и клаксоном.
Блять.
Я вжался в стену позади себя, смотря на парней, оттачивающих навыки грабителей в этих идиотских колпачках. Они смеялись, двигаясь ко мне навстречу, пока я пытался унять разогнавшийся до ста ударов в минуту пульс.
Митчелл, стоявший посередине всего этого, шагнул ко мне вместе с белоснежным тортом в руках, улыбаясь во все тридцать два зуба, и напевал под нос дебильную песенку, по мотивам напоминающую «С днем рождения».
Я нахмурился, наблюдая за ним и за остальными парнями, которые взрывали хлопушки, заставляя меня повторять слова под нос, чтобы не остаться заикой на всю оставшуюся жизнь.
Еще немного, и они добили бы меня до усрачки.
– С чем поздравляете? – настороженно спросил я, внимательно следя за тем, чтобы торт в руках Эммерса не оказался на моем безупречном лице. – У меня день рождение только в конце недели.
Четыре года дружбы, а никто из них не додумался даже запомнить важные даты.
– Пф, – Трент усмехнулся, держа в ладонях ещё две заряженные серпантином коробочки, – твой день рождения не сравнится с тем, что мы отмечаем сегодня. Митчелл нам всё рассказал.
– Что рассказал? – я вскинул бровь, высматривая в толпе более разумные лица.
Робин и Даррен стояли с такими же довольными улыбками. Я насторожился ещё сильнее, когда понял, что они все заодно. Возможно, мне просто снился бредовый сон, конец которого был дальше, чем я предполагал.
– Всё! – заявил Донован, зажав подмышкой хлопушку и засунув руку в карман, чтобы выцепить конец чего-то блестящего и шуршащего. Вытащив оттуда, кажется, километровый рулон, он накинул мишурой это мне на шею. – С днем лишения девственности!
Что…
Я схватил дебильную гирлянду на своей шее, внимательнее вглядываясь в упаковку, и только тогда до меня дошло, что это презервативы. Хренова туча презервативов, свисающих с моих плеч прямиком до пола.
Митчелл улыбнулся, протягивая мне торт, на котором красной помадкой сверкала надпись: «вперед, маленький дрочер15» и как только я увидел эти слова, толпа за спиной Эммерса взорвалась в новом всплеске улюлюканий и аплодисментов, пока я сражался с истерическим смехом.
Схватившись за живот, я заржал ещё громче, пялясь на корявые буквы, выведенные явно искусной рукой Донована, и не мог остановиться от приступа, согнувшись пополам.
На глазах выступили слезы, которые я быстро вытер, все ещё продолжая смеяться вместе с остальными парнями, которые тряслись на пару со мной, валяясь уже на полу.
Твою мать.
У меня лучшее братство на свете, и только что я убедился в этом в очередной раз, потому что больше нигде, ни в одном чертовом месте не поздравляли с такой круглой, как это.
Спустя несколько минут я, наконец, пришел в себя, обретя снова способности здраво мыслить и внятно разговаривать, и провел руками по красному лицу. Перехватив торт с хватки Митча, я прокашлялся, подавив последние мелкие приступы смеха, и кивнул на кухню.
– Спасибо, парни, но я вас расстрою, – я тяжело втянул воздух в грудь, – вы опоздали на шесть лет с поздравлением.
– Ну, не нуди, – ответил Донован, шагая на кухню и взрывая по пути оставшиеся хлопушки, – эти полгода ты ходил с петардой в заднице.
– Моя фраза, – выкрикнул сзади Уолок. Я обернулся на него, усмехнувшись, на что блондин мне отсалютовал.
– Да, – Митчелл подошел к барной стойке, хватая чистые стаканы, – ты, может быть и не заметил, но с появлением Бэмби в твоей жизни, ты стал чуточку… лояльнее на поле.
Водрузив торт на стол, я вскинул бровь, по очереди оглядывая всю команду, которые, как болванчики, кивали в знак подтверждения словам Эммерса.
Да не может такого быть.
– Я – хороший капитан, – шуточно оскорбился я, хватая нож, чтобы нарезать всем по кусочкам, – шагните вперед, если вы считаете, что это не так.
– Тише-тише, братан, – Робин широко ухмыльнулся, вскинув руки вверх и требуя опустить прибор в моих руках вниз, – никто и не спорит. Но ты действительно вел себя все это время, как кретин, даже за пределами поля.
– Подтверждаю! – ещё раз выкрикнул Тиан, и толпа разразилась смехом.
Возможно, они были правы. В некоторых моментах я перегибал палку, но вряд ли мог списать это поведение на… отсутствие Бэмби в моей жизни. Я никогда ее не имел, чтобы знать, каково ее потерять, поэтому их доводы были сомнительными.
– Влюбленных не судят, – заявил Даррен, упираясь локтями в барную стойку.
Я поднял на друга взгляд. Его голубые глаза сквозь очки говорили мне, что он знал, о чем говорил. Мы с ним не обменивались подробностями нашей личной жизни, но я точно мог предположить, что у него имелось куда более вразумительное основание для этой фразы, чем просто предлог поддержки.
– Я посмотрю на вас, – ткнув ножом в сторону каждого из здесь присутствующих, я наградил их укоризненным взглядом, – когда вы влюбитесь.
Некоторые понуро опустили головы, возможно, уже столкнувшись с тем, что я имел в виду. Некоторые лишь усмехнулись, ещё не ощутив на себе вкус этого чувства. И я их не осуждал, потому что буквально год назад не мог даже подумать о том, что в скором
