хвосте!
Вокруг раздавались крики ужаса — под щитом было слишком много зайцев!
Мы с Мавиком хорошо приложились о камни, но амулет, висящий на волке, сдюжил, не дав нам разбиться.
Волк поднялся, шатаясь. Меня удержали на его спине верёвки.
— Ищи Шасти! — крикнул я. — Ниса орёт, слышишь? Туда!
Я забыл, что Мавик видит во тьме, и сердце моё сжалось от дурных предчувствий — Ниса выла как по покойнику.
Но Мавик уверенно взвился в воздух и полетел вдоль огненной стены, вглядываясь в черно-алую тьму.
Я слышал крики: охотники и мальчишки пытались понять, куда им нужно бежать. Видел в воздухе наших всадников. Их волки, наверное, ослепли, потому что никто не пробовал разрулить панику.
— Врассыпную! Бегите в темноту! В разные стороны! — закричал я.
Но на этот раз варган не повторил моего приказа.
— Где Ичин? — заорал я, заметив в воздухе Маймана.
— Да какая мне разница! — огрызнулся тот. — Надо бежать! Быстрей! Бросай всё, заяц! Твой волк видит во тьме, лети, а мы за тобой! Иначе Эрлик оправится от раны и сожрёт всех!
— Ты что, свихнулся? — не понял я.
Услышать от главы волков слова труса? Да ещё когда мы почти победили?
И тут я увидел Ичина. Он летел прямо на меня, но не пытался свернуть. Одной рукой он сживал другую, которая вцепилась в его собственное горло!
Запястье и пальцы непокорной руки — всё было чёрным! Это была та, искалеченная магий рука, подлеченная Шасти, но, видно, не до конца!
— Эрлик умирает! — осенило меня. — В агонии он ищет пищи у вас внутри! Всё ваше зло, трусость! Все ваши чёрные раны — его пища! Боритесь собой! Он сдохнет, если ничто больше не будет питать его! Ичин, разожми пальцы!
Я подлетел к шаману, но дотянуться до его руки мог только мечом.
— Не могу, — прохрипел Ичин. — У меня не сталось ничего, кроме ярости и ненависти. Я весь — это чёрное зло! Отруби её, Кай! Руби руку!
— Так нельзя! — заорал я на него. — Это тоже будет поступок Эрлика, понимаешь! Борись! Ну, борись же! Разожми пальцы!
Как по команде и внизу, и вокруг нас, в воздухе, раздался звон мечей — воины с яростью набрасывались друг на друга, захлёстнутые агоний Эрлика!
С рёвом поднялся Мальчик — дракон, которого мы угнали у терия Вердена. Что-то внутри у него тоже взыграло. Он налетел на волчьего всадника и начал его рвать! С земли в дракона полетели стрелы!
Блин! Наши сейчас поубивают друг друга из-за этой твари! Где Дьайачы с её светом?
Но внизу было темно. Только бьющийся в агонии Эрлик, и алые сполохи перевала, перемежаемые чёрными тенями!
Ичин застонал от боли, пытаясь разжать душившие его пальцы.
— Сейчас я избавлю тебя от мучений! — Майман с хохотом выхватил меч, заставляя своего волка развернуться и ударить в бок Гирешу, волку Ичина.
Судя по замаху, он собирался убить Ичина! Снести башку!
Я бросился между вождями родов волка и барса, но понимал, что не успеваю. Что в воздухе всё это не мгновенно, и меч Маймана встретится с шеей Ичина раньше, чем Мавик врежется в Гиреша и оттолкнёт его!
— Майман! — заорал я. — Стоять! Стой!
Я больше рассчитывал на то, что не всадник, так волк поймёт команду. Но в рёве обезумевшего от боли Эрлика сам себя не услышал.
Меч Маймана был уже в какой-то паре-тройке метров от шеи Ичина, когда случилось странное.
В воздухе между Ичином и Майманом соткался из воздуха призрачный силуэт барса и ударил лапой.
Воины полетели в разные стороны, словно кегли. Барс встряхнулся, прыгнул вверх…
И небо вдруг посветлело, словно после долгой ночи на самом краешке горизонта затеплился долгожданный рассвет.
Я увидел вдали Белую гору. И горбатый волк голубоватой тенью отделился её вершины и прыгнул на облако. А навстречу ему поднялся с соседней вершины огромный чёрный медведь.
Звери призрачными тенями нависли над перевалом. А ещё выше, там, где можно днём увидеть луну, над ними появилось лицо…
Не Тенгри, нет.
Это была женщина. Уже в возрасте, но ещё крепкая. Волосы её были заплетены в две толстые чёрные косы и спускались на грудь, увешенную простенькими костяными и деревянным амулетами.
Это была Майа! Та, что нашла меня на поле боя!
От неё и шёл свет. Он был совсем слабенький. Но и тьма, и марево ненависти постепенно рассеивались и оседали, как муть оседает на дно озера.
Глава 33
Медвежья помощь
Эрлику серый свет почему-то понравился ещё меньше белого сияния Дьайачы.
Он задрал морду, пытаясь сообразить: кто там, в небе? Кто смотрит на него, изливая противный свет? Кто желает ему… добра?
Призрачные звери — волк, барс и медведь — не собирались прятаться. Но лик Майи потихонечку таял. Кем она была? Или мне просто померещилась та, что уже спасла один раз от смерти?
Волк Маймана, получив толчок призрачной лапой барса, быстро выровнялся — зверь был здоровенный, крепкий. Но всадник его застыл, в растерянности уставившись на собственный меч.
Слабенький свет был лучше, чем ничего. И вождь волков постепенно приходил в себя, а наши всадники, затеявшие свару, убирали оружие.
Ичину повезло меньше, чем Майману. Он слишком сильно дёрнулся в седле, порвал одно из креплений и повис, цепляясь здоровой рукой за Гиреша.
Я поспешил к нему, помог усесться на спине волка.
Больная рука Ичина действовала плохо, но он морщился и насильно заставлял двигаться чёрные пальцы.
— Ничего, — сказал я. — Это пройдёт. Вылечим.
— Или отрежем, — хохотнул Майман, подлетая поближе.
За корявой шуткой он прятал смущение. Понимал, что поддался безумию, и если бы не барс…
Могли ли горные духи вмешаться в сражение раньше? Были ли у них силы, против порождения Эрлика, пока его питала преисподняя?
Похоже, что нет, иначе у перевала давно началась бы схватка дракона и призрачных зверей.
Они осторожничали — не торопились спускаться и добивать даже ослепшего дракона.
Зато уберегли нас от самого страшного — человеческой ненависти и безумия. И укоризненно взирали на нас.
— Духи-покровители дают шанс, — тихо сказал Ичин. — Они верят в нас настолько, насколько мы способны в них верить. И сильны так, как сильны мы.
— Хочешь сказать, что я
