будто раздавленное ухо. Раздутая ноздря носа, из которой постоянно текли слизистые выделения, обвисшая словно у старика брыля и рот, будто у жабы, оттянутый в сторону. В общем, красота для ночных кошмаров. Присниться такое и бессонница обеспечена.
Подойдя к княжичу, Вероника, не касаясь молодого человека, несколько раз провела над ним ладонями.
— Не смогу снять, — закончив с процедурами, сказала она.
— А что это, знаешь? — Вяземская также совершила несколько пассов над Борисом.
— «Вывернутая суть», — с нотками брезгливости, ответила Вероника под полные вопросов взгляды женской половины Барятинских. — Я бы даже не назвала это проклятьем, просто заклинающий выворачивает внутреннюю суть человека наружу. Всю гниль, что есть в душе. Кстати, Ваши Сиятельства, вас это тоже касается. Заговор, ладно, пусть будет проклятье, передаётся через кровь, изменения ещё малозаметны, но через неделю вы станете напоминать княжича.
— Ещё можешь что-нибудь добавить? — спросила по-прежнему невозмутимая Наталья Вяземская.
— Да, чувствуется работа полноценного волхва или жреца. Очень сильного обученного волхва. Я ему не чета. Снять проклятье можно по первому варианту либо падать в ноги волхва, ни вы, ни я, ни все вместе мы с заговором не справимся.
— Хорошо, Вероника, я тебя поняла, оставь нас.
Вытянувшись и кивнув на армейский маневр, «эксперт» вышла за дверь, где её подхватила Маша и отвела в гостиную, где предложила Веронике угощение в виде маленьких, но чрезвычайно вкусных пирожных и кофе.
— Что ж, красавицы и красавец, вспоминайте, кому вы, извините за грубость, так крупно нагадили, — голосом Натальи можно было замораживать реки. — Ну!
— Это он! — булькнуло полуземноводное с жабьим ртом.
— Он, это кто? — нависла над парнем Наталья.
— Он тогда сказал, что вытащит мою суть наружу, — проскрипев, Борис залился слезами. — Это тот парень, что избил меня.
— Да-а? — ядовито и нарочито картинно удивилась Наталья. — А не его ли сестру ты обещал разложить и отыметь во все щели, а? А вы, мамаша и бабушка, не этому ли молодому человеку гадили на приёме в Кремле? Рассказывайте!
Лицо Натальи сделалось страшным. Если бы из человеческих глаз вылетали молнии, вокруг бы всё оказалось испепелено напрочь. Упирались княгини недолго, через пару минут вывалив всё, как на духу.
— А теперь слушайте, что я вам скажу, — начала подводить жирную черту Вяземская, — Борис и вы получили по заслугам. Не вскидывайтесь. В отличие от вас тот молодой человек позаботился о записях с уличных камер наблюдения кафе и магазинов до того, как их изъяли оперативники СИБ, и Боря там выглядит в очень и очень неприглядном виде. В отличие от вас я видела записи и знаю всю правду, кто кого и за что избивал, да Борис? Расскажешь маме с бабушкой про свои геройства или духу не хватит? На месте родителей молодых барышень, с которыми пыталась развлекаться компания Бориса, я бы оторвала ему головёнку, а его псов сослала на север снег перекидывать или прикопала где-нибудь в ближайшем парке в компостной яме. Поверьте, у них есть такая возможность, но Её Величество решила не выносить сор из избы и уговорила молодого человека не мстить и не давать записям ход, чтобы не компрометировать высшее сословие. Вас в том числе, но вам показалось мало. То, что вас пощадили, вы посчитали за слабость и принялись гадить с новой силой, что ж, вам нравится ответ?
— Но что нам делать? — начала заламывать руки Ольга.
— Снять проклятье «вывернутой сути» может полное раскаяние, когда человек полностью осознаёт грехи и свою вину. С раскаянием внутренняя суть человека и души приходит в гармонию — это то, что Вероника назвала «первым вариантом». Знаете, глядя на вас я бы на это не рассчитывала. Если «суть» полезла с Бориса на вас, то раскаянием здесь не пахнет и не запахнет. Второй вариант вам тоже не понравится, так как вам немедленно надо бросать все дела и лететь в Н-ск, где падать в ноги и умолять о прощении, попутно исправляя то, что натворили. Времени на раскачку у вас нет, как сказала Вероника, через неделю ваши лица превратятся в кошмар импрессионистов, хотя Дали порадовала бы живая натура. Напоследок предостерегу от необдуманных шагов. Вздумаете решить вопрос кардинально, я лично прослежу за тем, чтобы вам поотрывали головёнки, даже если спрячетесь в Америке или у негров в Африке. Достану везде, вы меня знаете.
* * *
— Ты сейчас рухнешь, кума! — тараторила в трубку телефона полноватая женщина с пухлощёким лицом типичной селянки. — Да не трынди ты! Не перебивай! Что я тебе скажу — это просто взрыв мозга какой-то! Я тут возила по заказам сметанку, творожок, ну, ты же знаешь, мой Коля с Никодимом… Я знаю, что ты знаешь! Не перебивай! Если тебе не интересно, так и скажи… Да… да… тьфу на тебя, а Любка от шока чуть кипятком потолок не ошпарила, а ты последней всё узнаешь, жри свои тапки потом от зависти, — нажала отбой Милослава Зворыкина, ехидно скалясь на экран.
Сунув телефон в бардачок, Мила больно хлопнула мужа по плечу:
— А ты чего уши развесил? Рули давай!
— Дура ты, Милка, — осклабился Николай, выворачивая на трассу. — И за что люблю тебя такую дурную, а? Плюнь ты на Дашку, она всегда была на голову скорбная и старым тапком пристукнутая, пусть желчью давится, фифа городская.
— Много ты понимаешь, — отвернулась к окну Мила, вспоминая перепалку заезжих москвичей у дома целителей.
То, что гости залётные — птицы высокого полёта, видно было простым глазом. Обе представительные машины с московскими номерами подъехали к парковочной площадке у доходного дома Свешниковой почти одновременно, только с разных сторон. Мила как раз передавала экономке Светлане банки с молоком и пакеты с творогом и сметаной для хозяйки доходного дома и знахаря, снимающего в доме пару квартир.
По тому, как напряглась оглянувшаяся на приехавших гостей сестра знахаря Викуля, подошедшая с деньгами, чтобы рассчитаться за домашнюю молочку, Мила безошибочным чутьём опытной сплетницы почувствовала, что сейчас случится что-то интересное.
