же, воспользовавшись исполнителем втемную. Нет никаких тайных агентов Зеро, это бы уже попахивало комиксами… А тут люди серьезные участвуют…
В какой-то момент в дом ворвался Ганс Хофер, который сиял, словно начищенный талер! У меня по затылку сразу пробежали мурашки. Выглядело это так – тихо заскрипели половицы, и в комнату пошла фигура в полицейском сером дождевике с капюшоном, надвинутым на глаза, а в руке, поднятой вверх, он держал окровавленный кусок стекла. Капли, смешанные с кровью, стекали по водонепроницаемому плащу…
– Ганс, ты напугал до Хиуса! – усмехнулся я.
– О-о-о! Я наше-о-ол! – На квадратной челюсти растянулась улыбка. – Эт-то то-о-о сам-м-мое…
– В смысле? – почти задремавшая Анджела встрепенулась и убрала ладони от лица…
– У эт-т-их… ну, нападавших на ва-а-ас! У виска упирало-о-ось в кору мозга… Там эт-та стекляшка, мистер Мо-о-орис-с-сон – взгляните-ка… вы же сиб-б-блинг…
– Да, это точно, – вздохнул я и встал из-за стола.
– Вот-т-т! – Ганс протянул руку, в которой был кусок стекла правильной геометрической формы.
Снова легкая дрожь в затылке, и кристалл остудил мои пальцы.
Перед мысленным взором поплыли яркие линии… И… тут я увидел: прозрачное стекло, которое разделялось на несколько частей с четкими сиреневыми стыками. Каждый из фрагментов имел свои силовые линии. Причем красные и оранжевые исходили из остроконечного куска сверху и явно были продуктом Шера… Да здесь вообще присутствовал весь спектр! Конечно, такого я раньше не видел… Второй фрагмент – средний – четко выдавал изумрудный луч и два бледно-желтых. Над ними плыли какие-то белесые символы, но без определителя. Я не мог их считать, да и с ним, скорее всего, не вышло бы… И замыкал это шествие небесно-голубой и такой же ярко-фиолетовый, как на семафоре на станции «Январь»…
Мою кожу обдало жаром, словно я был курицей на гриле, и протрясло так, будто я скушал почти целый пузырек пирацетама.
Может, сказалось алкогольное опьянение, стресс и необычность арта… но я четко понял – та серебряная игла просто обязана его ощущать везде и всюду…
По телу пробежала теплая судорога… Я невольно застонал…
– Что, Заг?! – почти вместе воскликнули Рауль и Анджела.
– Разве ты ничего не почувствовала, Анджи? – Я тяжело выдохнул накопившийся в легких воздух.
– Да, меня изрядно встряхнуло… – Анджела помотала головой, и ее каштановая челка колыхнулась волной. Она зажмурилась. – Но я же не сиблинг Фауда…
– А чей же? – спросил я, разминая лицо руками.
– Рак, – дочь Пакеды вздохнула, – ну… потом расскажу…
– Амиго! Что там? – Рауль тоже волновался, а Ганс прищурился, внимательно слушая.
– Там… там… – много всего, – я положил арт на стол, – там три знака как минимум, без определителя не могу сказать точнее.
– И вот если прямо он в голове, ты бессмертный?? – У Хуареса блестели глаза, и он был явно взволнован.
– Это трудно проверить, но можно узнать, глядя на наших нападающих… – выдохнул я заплетающимся языком, – это очень сложный арт, по крайней мере, я таких и близко не видел… а может, и мало кто видел вообще…
Голова моя закружилась, веки стремительно сомкнулись, и резко навалившаяся усталость погрузила меня в глубокое забытье.
Спал я скверно: снились мне мертвецы и какая-то голая женщина с черными дырами вместо глаз.
Только под утро я смог провалиться в глубокий сон, и тем резче было мое пробуждение.
Анджела случайно задела мое левое предплечье, и жгучая боль пронзила всю руку.
Я резко сел на кровати и увидел Ганса и Рауля, пьющих ароматный кофе.
Я понял, что все, что было вчера, мне не приснилось…
Да, в забытьи я видел какие-то образы и сюжеты. Но, разорви меня Ангра, не мог вспомнить ни одного из них…
Анджела погладила меня по здоровой руке и протянула мне чашку кофе.
– Буэнос диас, амиго! – кивнул Хуарес.
– Ка-а-ак спалос-сь, мистер Моррисон? – спросил Ганс.
– Называй меня просто Заг, так короче, – буркнул я, – спалось, как в казарме. Да, Ганс, пока я помню: этот непонятный артефакт забери себе, но не отдавай Зеленскому. Передай его сразу моему шефу Стокеру и постарайся в рапорте про него пока не писать.
– Хор-р-рошо, За-а-аг! – согласился Хофер. – Но-о не прощ-ще этто сделать вам сам-мому?
– Если я тут застряну, – пояснил я, – нужно, чтобы вы были в столице, не то господин старший комиссар начнет нервничать, а нам пока этого не нужно.
Я достал из кармана брюк, которые так и не снял, пузырек пирацетама. И, выловив оттуда две пилюли, закинул их в рот и запил горячим кофе.
Немедленно резануло в пищеводе изжогой…
– Кстати, Ганс, – я хлопнул себя по лбу, – а удалось выяснить, чья подпись стояла на моем ордере на арест?
– О, та-а-а! – кивнул тот. – Господина младшего комис-с-сара Миллера!
– Понятно, – вздохнул я, – теперь ясно, кто у нас в полиции замазан с заговорщиками…
– Я заказала нам машину. – Анджела делала тосты и раскладывала их на медном подносе.
– Ну, что? – Хуарес сделал серьезное лицо. – Займемся делами?
Сперва наш дружный коллектив вызвал тягач, чтоб отвезти мою машину к Крюгеру. Мне даже пообещали добавить денег. Рауль, естественно.
Анджела поторопила ехать к доктору, и я раздал инструкции: пора и мне было начать действовать активно. Да и помощь сейчас была как нельзя кстати.
Хофера я отправил размахивать жетоном, но аккуратненько, на аэродром Палм-хиллс. Он должен был расспросить приметы предполагаемого заказчика, но деликатно, без лишнего шума. Повод я даже не стал сочинять, а просил его честно сказать, что он нанят той же компанией – «Бичкрафт сейвинг».
Хуаресу я поручил выяснить полетное расписание дирижаблей, особенно вчера, и поинтересоваться у того самого Крюгера, кто брал напрокат его автомобили в последние пять дней.
Как же приятно сбросить неинтересную, но необходимую работу на других!
А у меня были иные планы: я собирался посетить Фармайн-виллидж.
Но перво-наперво я обещал Барри Шептуну привезти еды.
Я даже поспорил с Анджелой, хоть и не сильно: она упорно стояла на том, чтоб доставить меня к доктору.
У меня дурацкий характер – я же пообещал этому несчастному привезти еды и не мог бросить эту затею.
В итоге мы сошлись на том, что по дороге к шахте «Берта» мы заедем в Скарлет-таун и возьмем еду в супермаркете, а затем поедем к врачу.
Пакеда – Гюнтер. Уолтер Шпигель изнасиловал свою сестру в детстве… Якоб Майнер поплатился за упрямство женой… Мозес Шпигель явно сотрудничает с этим Зеро, и скрыть эти эксперименты с каждым днем будет все труднее, а уж замять, как хотел старший комиссар, кажется совсем нереальным. Оливия Бич скупает акции. Зеленский хочет стать прокурором.
Да, прокурор столицы Купола это очень здорово… это прям что хочешь, то и делай. Очаровательно…
Казалось бы, когда меня спрашивают – да или нет, обычно я отвечаю. Но я не знаю, чего отвечать именно сейчас… да, сэр, нет, сэр.
А к чему стремлюсь я? Чего я хочу?
Я знаю, что рано или поздно я останусь один – умрут мои любимые родители, возможно, даже моя дурацкая, но обожаемая работа потеряет смысл… Я стану старым и немощным… а может, погибну от случайной пули или остро отточенного ножа… а возможно, какой-то сенатор или любая шишка из Каведиума, почувствовав нежелательность моего существования, отдаст
