а разводной ключ подрагивает в руке…
– Лейк, я честно тебе говорю, не враг я тебе и тут нахожусь совсем не как полицейский, – устало вздохнул я, – наоборот, возможно, я сделаю так, чтобы твоя совесть успокоилась… Тебя просто использовали, как пешку. А того, кто использовал тебя, использовали так же, но уже другие силы…
Тут внезапно он развернулся на пятке и метнул мне в лицо разводной ключ, да так профессионально, словно заправский метатель молота на чемпионате Купола.
Я резко пригнулся, ключ звякнул о ножку верстака, а Анджела взвизгнула и выхватила из сумочки семимиллиметровый револьвер…
– Так! – крикнул я. – Тихо! И все уйдут отсюда живыми!
Я прикрыл корпусом девушку, но она упорно целилась в Палмера.
– Чего тебе от меня надо… – процедил мистер Озерный, сжав свои кулаки, каждый из которых напоминал шар для боулинга.
– Мне? – Я вскинул брови. – Да просто хотел с тобой поговорить, пойми! Мне глубоко на тебя наплевать, и инспектор Вагрэ под страхом ареста запретил мне копаться и расследовать тут что-либо, кроме несчастного случая с миссис Майнер.
Лицо его исказила гримаса отвращения, и он неожиданно прыгнул в мою сторону, замахиваясь правой рукой, которая по всем законам физики должна была раздробить левую часть моего лица.
Я снова пригнулся, левой рукой отбросив пискнувшую Анджелу в сторону, и, развернувшись на правой ноге, со всей дури ударил его ребром ладони по шее.
Согласно моему коварному плану, резкий удар должен был попасть по артерии и заодно задеть блуждающий нерв вкупе с нервами шейного плетения. Это только в глупых боевиках такой удар может вырубить противника надолго: в реальности максимум минута или две. Но этого мне должно было хватить.
– Не стреляй, Анджела! – успел выкрикнуть я.
Хиус на два! Лейк остановился всего на пару секунд, взгляд его на мгновение остекленел, и он затряс головой, фыркая, как лошадь. Я понял, что медлить нельзя, и пока его рука была поднята, я снова ударил, уже в солнечное сплетение, вложившись в удар по максимуму.
Озерный сипло выдохнул, выпучил глаза и прислонился спиной к верстаку.
Нет – так дело не пойдет, здоровый он, как йети! Хорошо, что его рабочая куртка не была застегнута – я резко рванул ее с плеч назад и, оставив на руках, попытался завязать ее в узел.
Резко заныло левое предплечье, да так, что в голове слегка потемнело.
– А теперь, Анджи, детка, – тяжело дыша, сказал я, – целься этому кабану в лобик. Будет дергаться – стреляй, не задумываясь, в полиции скажем, что самооборона.
Палмер судорожно и хрипло вздохнул, вытаращившись на меня так, что я, судя по всему, обязан был просто сгореть в пламени Шера.
– Хорошо, Заг. – Анджела приняла стойку, зажав крошечный револьвер двумя руками.
– Ну, ты здоров, парень, – я никак не мог отдышаться, но боль постепенно отступала, – а если бы ты в меня попал? Вот тогда пришли бы настоящие копы, а не такой милый артефактор, как я.
– Чего тебе от меня нужно? – прохрипел Палмер.
– Такое ощущение, что ты по-иропски не понимаешь, – я снова пообещал себе возобновить ежедневные тренировки, – я тебе три раза сказал человеческим языком: поговорить с тобой хотел, немного успокоить твою совесть. И разыскиваю я ну совсем не тебя. Я разыскиваю как раз тех самых толстосумов, которые виноваты не только в происшествии на шахте «Берта»…
– А… – протянул осипшим голосом Лейк, – так из «пиджаков»?
– Я просто артефактор, которого наняли разобраться в этом деле, Лейк, – устало поправил я, – давай упростим задачу: я буду рассказывать, а ты меня поправишь, если что. О’кей?
– Ладно, – сдался Палмер, – дерешься ты неплохо для столичного хлыща… Ловко ты это, с курткой… Если не врешь, я тебе все расскажу – перед простым человеком мне скрывать нечего… Только пусть милая леди уберет пушку, а ты освободи мне руки, вдруг Джеб войдет, получится некрасиво.
– Только пообещай, что не станешь вколачивать меня в пол, я этого очень не люблю, – нахмурился я.
– Да без проблем, – он сплюнул на пол, а я размотал куртку, – только расскажи сперва, как ты догадался про меня?
– Да тут особо и догадываться было не о чем, – почти дружелюбно сказал я, – ты опытный специалист, прямо скажем, один из лучших…
– Лучший, – без тени бахвальства поправил Озерный.
– Тем более, – согласился я. – Оставалось понять, зачем и как. Когда ты рассказал мне про брата, мне показалось, что ты до сих пор не можешь смириться с его потерей, а узнав, что он связан с шахтой, я примерно догадался зачем. Оставалось понять как. Косвенными намеками были, во-первых, твоя связь с Ларе…
– Я не убивал дока, – снова перебил меня он.
– Я этого и не сказал, – парировал я, – а во-вторых, ты сказал, что твоя машина в ремонте, и я узнал, что ты несколько раз брал разные автомобили в прокате Крюгера, так как там дешевле. А учитывая, что ты лучший механик, мне показалось очень странным, что ты не починил машину сам за такое длительное время. Тебе бы это не составило труда, верно?
– Да уж, – кивнул Лейк, – башка у тебя варит.
– Ну, зато в движках я разбираюсь гораздо хуже, – примирительно улыбнулся я, – но у меня возникла догадка после беседы с полицией, как ты это проделал почти без всяких улик. На месте крушения обнаружили резиновую грелку. Сперва я подумал, что Элизабет брала грелку, чтобы не замерзнуть в аэроплане, но на аэродроме случайно обмолвились, что высоко она не летала, да и сама модель БК-17 больше спортивная, с невысоким «потолком». Да и не была она старушкой, которая всегда мерзнет. И эта грелка просто не давала мне покоя. Я попросил, чтобы ее отдали на химический анализ, но копам я ничего больше не сказал. Я просто знаю, что эту грелку подсунул ты. А зачем? Я не знаю… есть у меня предположение…
Палмер тяжко вздохнул, на его скулах заиграли желваки.
– И драться ты мастак, и голова в порядке, – грустно констатировал он, – местные бы точно никогда не догадались…
– Да и я не догадался, – махнул я рукой.
– А какие у тебя мысли? – Палмер вдруг азартно прищурился. – Ты же точно не сдашь меня копам?
– Слово. – Я поднял вверх правую руку.
– Слово сиблинга? – усмехнулся Озерный.
– Мое слово, – я глянул ему в глаза, – Зага Моррисона.
– Так какие у тебя догадки? – снова прищурился он.
– Ты сам мне подсказал, – я принял его игру, – ты сказал про копоть на свечах.
– Так?
У меня возникло ощущение, что это не я допрашиваю Палмера, а он меня.
– Что наливают обычно в грелку? – вместо ответа спросил я. – Скорее всего, воду…
Я не хотел упоминать имя Барри Шептуна, не видел необходимости приплетать его инкогнито, потому пришлось сделать вид, что я более внимательный и умный, чем есть на самом деле.
– Копченые свечи и вода, – продолжил я, – а ты, опять же, сам рассказал, что ваша фабрика переориентировалась на производство удобрений. Как связаны удобрения и уголь? Конечно, есть селитра и нитраты, но тут было много именно угля. Потом я подумал, что, несмотря на то что у вас в Фармайн-виллидж есть электричество – фонари у
