как метко она отстреливала мертвяков из отцовского карабина. Но она – юная девушка и относится ко всему непосредственно, я не смог ей отказать.
Пневматическое ружье сделало «пиф», и тучный владелец тира с усами попытался всучить нам зайца, но я строго поглядел на него и потребовал плюшевого медведя Марви, а Анджела хлопала в ладоши…
– Oh! Voi siete troppo felici![40] – воскликнул чернявый субъект в клетчатом костюме, и его артефактная фотокамера извергла из себя наш застывший смех.
Он тычет в меня свежими влажными снимками. Удивляюсь обилию диалектов тут, в Красных Горах, причем диалектов Древних.
Я просто сую ему талер, а Анджела смеется опять и, обняв меня, целует в губы.
Разве это не счастье? Разве не так я хотел бы жить? Да и не только я, многие другие… Почему бы и нет?
Я купил по просьбе Анджелы квадратный, точнее, параллелепипедный арт Дильдара-Водолея «Коробка» – он мог усиливать и передавать звуки на расстоянии десяти метров. Полезная штука – Анджела хотела переговариваться на близких расстояниях в толпе.
Когда я спросил – зачем? – Анджела с заговорщическим видом сказала, что мне, как артефактору, это очень пригодится. И с этими словами положила мне его в карман пиджака…
Странная она.
Потом мы сидели на веранде летнего кафе и уплетали пасту с белым соусом и зеленью. Анджела потягивала красное вино и делала наброски с официантов. Они хотели показать, что им все равно – но каждый раз, проходя мимо, они пытались заглянуть ей через плечо.
Мне вдруг стало очень хорошо, и я первый раз, наверное, за целый год расслабился… с дыркой в левой руке, с обещанием крупных проблем от власть имущих, с дирижаблем «Голконда» и с милой и красивой девушкой… И это совсем не «Синий бутон»…
Что тебе нужно, Заг Моррисон? Может быть – ничего?
Вот что значит – работать с профи. Не прошло и двух часов с начала этого пестрого безумия, в течение которых я искренне пытался понять, почему же мне одиноко даже с Анджелой, как ради дешевого самооправдания я нырнул в кабинку таксофона на углу Рок-стрит и Скарлет-плейс, где бушевала ярмарка, попросил телефонистку наш номер отеля и тут же я услышал голос Хуареса.
Они нашли его! Более того – покатавшись за чудо-машиной, они выяснили несколько адресов.
Моментально с меня слетела эта благостная расслабленность, которую, казалось бы, я так любил. Запах добычи, вот что стимулировало мой мозг.
– Ну что там, Заг? – Анджеле было тоже очень любопытно.
– Погоди, – я прикрывал ладонью трубку, – куда? А вы где? А! Пайн-Гарден?! Хорошо, возьмем такси… Да, на перекрестке…
– В общем, так, амиго, – Рауль Хуарес поправил свою шляпу, надвинув на глаза для солидности, – это на третьей линии, прямо на углу с Пейн-авеню, вилла «Вивьен». Съемная, естественно.
– Что было вокруг? – поинтересовался я.
– Да вроде все красиво, без базара, – кивнул Хуарес.
– То есть мужиков со «стекляшками» не видно? – Я поднял бровь.
– Прос-с-сто-о-о, ми-и-истер За-а-г, – ответил Ганс, – нам неельзя-я-я терят-т-ть такого оперативника-а-а, ка-а-ак вы-ы-ы…
– Эта женщина там ходит, – кивнул Рауль, – как ты сказал, «полная блондинка с лицом рыбы-солнце». Ягодки кушает с участка, всякую там смородину закатывает… ну, не знаю…
– Спасибо, – кивнул я Раулю, – ну что? Пойдем знакомиться с родственниками?
– Пора, Заг… – проворковала Анджела, как мне показалось, несколько наигранно.
И мы пошли в указанном направлении, наказав нашей группе быть в зоне видимости.
Вилла «Вивьен» была роскошной.
Правда, деревянная калитка была не заперта.
Нам не пришлось звонить в колокольчик, кричать – Анджела, держа меня за руку, просто вошла на территорию.
– Заг, – тихо произнесла она, – говорить буду я, а ты побудь есменом[41].
– Без проблем, дорогая, – усмехнулся я, – а когда можно вмешаться?
– Ты сам сообразишь, – она сжала мою ладонь, – или я подам тебе знак.
Честно говоря, я согласился, сам не особо понимая, а что я буду делать?
Прижать миллионершу казалось мне не самым удачным планом. Но миндальничать с ней – тот же результат.
Надо смотреть по ситуации…
Мы подошли к забору из крашеного пластика, краска на котором облупилась эдакими «бигуди», и она была сиреневой.
Анджела привычным движением просунула руку между полосами и, повернув запор, открыла калитку.
Хрипло залаяла собака…
– Паштет! Молчать! – услышали мы грудной и резкий окрик.
Собака обиженно тявкнула, и послышался лязг железной цепи.
На пластиковом крыльце стояла полноватая женщина лет сорока в цветастом халате.
– Это кто там? – выкрикнула она грозным голосом.
У нее было лицо, напоминающее рыбу-солнце, и выдающийся нос, словно у рыбы-меч.
– Это я! Тетя Олли! – крикнула Анджела. – Я со своим другом! Можно войти?
– Анджелочка! Милая! – Она, как по команде, переменила выражение лица с злобного бульдога-носорога, на «носатую доброту». – Как я рада тебя видеть! Хвала Зодиаку!
– Я просто увидела дядю Уолтера, – Анджела казалась самим воплощением семейного счастья, – и решила зайти!
– Ой! Как я рада! Сладенькая моя! – Если бы я не знал, что этот человек – убийца, никогда бы не подумал чего-то плохого. – Зодиак мне давал знамение, что я увижу близкого человека! Вот все же есть высшая сила над нами, грешными людьми…
Я внимательно разглядывал ее лицо и не находил ни единственной подсказки ее характера: ведь это владелица крупных доходных предприятий. Мог бы я ошибиться?
– Анджи, милая! – Она излучала искреннее счастье. – Мне Уолтер говорил, что видел тебя! Но сказал, что ты на этюдах! А творчество – это так интимно, крошка моя. Я ему еще сказала, позови мою племянницу милую к нам, а он сказал – она очень занята! Но теперь я понимаю! У тебя такой приятный молодой человек! Мы с Уолтером тоже когда-то так встречались…
Мне действительно сложно было представить, что «рыба-солнце» встречалась с этим уже сейчас молодящимся хлыщом, разве что носы у них похожи.
– Представь мне своего парня! – Оливия была словно агентом брачной конторы. – Он такой скромный, все молчит, хотя симпатичный…
– Меня зовут Заг Моррисон, – как-то бледно пробубнил я, как Гюнтер-Пакеда.
– Да, тетя, это Заг Моррисон, он работает в охранных системах «Даймлера». Он – сиблинг.
– Ой! – Она сложила руки на пышной груди. – Я так люблю сиблингов! Ты же, Анджелочка, тоже из них! Проходите – у меня пирожки поспели – Маргарет делает отличное тесто, а уж я – лучшую начинку! Пирожки сегодня – со сливами! Сейчас такой урожай был… Прям ветки ломались! А я сварила джем…
Я слушал все это, чувствуя себя живым манекеном, и мне было противно вдойне… Ну да, женщина вела себя как добрая хозяйка… как лучшая родственница… Но, Зодиак великий, какое гигантское лицемерие! Кем нужно быть, чтоб так себя вести?! Это же она заказала Элизабет… да и Ларе, скорее всего… От этого радушия активно веяло могилой… Да, я, конечно, попросил ребят следить за домом, но липкий страх окутывал меня…
И это та самая миллионерша? Я ничего не путаю?
Нет, не путаю, она бросила на меня такой холодный взгляд, от которого моя кровь заледенела, словно на пункте переливания.
Мы зашли на участок возле дома, и тетя Олли усадила нас за стол в беседке.
– Вот! Змей-то с тобой в сердце, – бормотала она, накладывая нам в хрустальные розетки варенье, – это я все сама-сама делаю! Мне
