мне нужно делать! – выкрикнула она.
– Отель «Аманги», ваша остановка, – холодно ответил я.
– Да пошел ты… птица Заг. – Анджела громко хлопнула дверцей автомобиля и выскочила в красивый закат.
Некоторое время я провожал взглядом ее стройную, немного по-девичьи угловатую фигуру, молча докуривая сигарету, пока Анджела не растворилась на фоне силуэта угловой части отеля, после чего впечатал сигарету в пепельницу, расплющив ее вместе с фильтром, и даже не заметил, как обжег кончики пальцев.
Теперь я понял, почему мне нельзя расслабляться – точнее, почему я не прав…
– Мистер За-а-аг…
Ноль эмоций.
– Эй, амиго! Ты чего такой мрачный?
Стараюсь скрыть раздражение – да еще и раздражение самим собой, потому что именно оно и тянет паровозом раздражение всем миром вокруг.
– Это тот самый парень? – слышится звонкий девичий смех.
– Да я честно говорю, – ответил Рауль, – просто он сегодня никого не убил и очень переживает по этому поводу, синьора, а как вас зовут?
– Альмира.
– О! Какое красивое имя!
– Моя мать была сиблингом…
Команда Зага Моррисона отдыхала на пляже.
Девушки в пляжных корсажах, а кто и в откровенных каш-секси играли с загорелыми парнями в волейбол.
Я сидел в той самой беседке на пляже Палм-хиллс и потягивал из стакана виски со льдом. Меня ничего не могло сейчас заинтересовать. Даже если бы вот немедленно, прямо здесь опустился бы дирижабль «Голконда» и оттуда вышли бы давешние мертвецы в пляжных плавках – я смерил бы все это равнодушным взглядом, и они, скорее всего, сразу сдохли бы вторично от моего каменного взгляда.
Да явись сейчас передо мной сам президент Монро – я бы и улыбкой его не удостоил.
Уолтер как в Хиусе растворился, видать, посчитал выполненной свою миссию с Анджелой, а возвращаться к жене он не планировал. Да к такой жене я бы и сам не рвался, разве что подпилил бы ей тормоза в машине или прислал картонную коробку с бомбой вместо торта. Хотя яд подошел бы лучше.
Господин старший комиссар разочаровал меня своей низкой осведомленностью, ибо если он надеялся, что один Моррисон может перекроить карту политических сил в Куполе, то он впал в детство. Только в древних сказках есть такая тема, когда король вызывает своего лучшего рыцаря и дает ему задание – сходи туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю, что.
Даже для того, чтобы подставить НОБНОТ – одного меня не хватит. Плох тот начальник полиции, который не мечтает стать прокурором, и вдвойне плохо, если он некомпетентен.
Какая-то соринка в глазу не давала мне покоя: все так стройно и гладко, все так понятно и почти просто, что ощущалось в этом что-то из комиксов. Никак не ясно, чем вы недовольны, мистер Моррисон? Самим собой или этим миром? А может, ты поверил в чувства Анджелы?
Я тихонько включил свой приемник на волне «Джаз-бомб» – Джениз Холидей проникновенно пела о том, что, может быть, может быть, она была в чем-то не права, и просила своего любимого обвинить ее в этом…
Может быть, да: мне пора ехать в столицу? Я узнал, откуда растут ноги у секретных экспериментов, свидетельских показаний за подписью фигурантов с меня не требовали – теперь я могу честно подкатить к Мозесу Шпигелю, точнее, в его госпиталь. Но самым удачным мне виделось все же встретиться с Якобом Майнером, так как у меня был к нему серьезный вопрос – знал ли он, что сделали с его женой, или думал, что это роковая случайность? Вряд ли он такой глупый. Значит, можно понадеяться на сотрудничество.
Как же бесит быть деликатным – сколько же я увидел грязи, зла и обычной тупости. Не то чтобы у меня не было всех этих качеств – но всему есть границы, не позволяющие дать этому всходы. Всходы тех ледяных сорняков, которые ты уже не в состоянии контролировать… Надо быть аккуратным, а хочется просто орать: «Люди! Одумайтесь! Остановитесь! Что вы творите?!»
Ни убийство Ларе, ни несчастный случай с Элизабет нельзя использовать в целях развития дела…
И еще эта Анджела – вечером Пакеда будет звонить… А что я ему скажу? Не приезжайте за Анджелой, так как вас хотят использовать в поиске секретного объекта, который ищет некий Зеро, с которым вы вместе с эволюционерами сотрудничаете?
Да и наплевать – буду пить виски и смотреть на красивый закат над Верхним озером.
Руки опускались, вроде бы я узнал так много, а было ощущение, что я начинаю все заново.
Стройные и загорелые тела резвились игрой в мяч. Кто-то делал барбекю. Где-то плакали и просто орали дети.
Бордово-оранжевые солнечные зайчики на темной ряби вод словно играли в пинг-понг угасающими бликами нашего светила, озаренного тем самым сиреневым нимбом. Но в отличие от Нью-Фауда, те самые «близнецы» – два блика от преломления света Куполом – имели ярко выраженную геометрическую пятиугольную форму.
Что скрывают эти темные позолоченные воды богатых курортов?
Кричали чайки, дул свежий прохладный ветерок, и слышались гулкие удары по резиновому мячу, выкрики и гомон отдыхающих и приглушенная музыка гитарных струн.
Да, здесь действительно красиво… Но я все равно хочу на море…
Глава 19
Азарт охотника, грибное место и Генрих
Проснулся я в своем номере, но с больной головой, и со стоном потянулся к пузырьку с пирацетамом.
Вообще, конечно, мое лекарство не сильно подходит для антипохмельного средства, но мне становится от него немного легче.
– Заг, который час? – раздался хриплый девичий голос, принадлежавший некоему существу с копной волос каштанового цвета и припухшими веками с длинными ресницами.
Я поднял запястье с хронометром к глазам и, настроив минимальную резкость, ответил:
– Половина хвоста рыбы[42].
Собственный голос показался мне каким-то гулким и пластиковым, лишенным интонаций. Было ощущение, что я сделал перед сном нечто очень предосудительное, и теперь об этом знают все репортеры Купола.
К сожалению, «команда Моррисона» все же нарушила мой обет отшельничества и затянула меня вчера на какую-то пляжную вечеринку.
К чести моей, нужно заметить, что хоть и вяло, но я отбивался.
Вообще, никакая это не команда, а Рауль Хуарес, который, кажется, стал окончательным авторитетом и кумиром для Ганса. Ганс просто улыбался и созерцал, а я, став невольным участником некоторых нежелательных происшествий, наблюдал их последствия: совершенно не стесняясь обнаженного тела с прекрасной выемкой меж ягодиц, незнакомка искала тапочки у кровати, а затем проследовала в душ.
Когда девушка вернулась, она мне почему-то не понравилась, но я, как истинный джентльмен, сказал, что все было прекрасно (тут я лгал только отчасти, так как не помнил ни плохого, ни хорошего), и на ее достаточно грубое заявление, что ей до Хиуса, просто молча ушел в ванну на полчаса.
Пытаясь исправить свое настроение, я предложил моей случайной гостье потереть мне спинку и принести виски, но, получив решительный отказ, понял, что случайные связи являются главной ошибкой моей грешной жизни.
Когда я вышел, девушки и след простыл. Я подумал, что в данном случае это скорее хорошо, нежели плохо, так как пришлось бы спросить ее имя, но теперь моя память
