Спор разгорелся вновь, но уже о другом. Больше возражающих не было; если у кого-то сомнения и оставались, хранили их при себе.
По приглашению Арго старый Колдун и гости подсели к общему очагу. Постепенно разговор перешел на людей Кано, ушедших сегодня на юг.
– Где-то они сейчас? – почти пропел Каймо. – А ведь где-то там еще и те, пришлые, кого мы заметили тогда… Помнишь, Вуул?
Вуул, конечно, все помнил, но промолчал. Ответил колдун-Куница:
– Где сейчас ваши сородичи – не знаю. А что пришлые им никак не помешают, – уверен. Мы ведь все же уже общались с ними. Думали даже, не наши ли родичи, – уж очень сколы сходны… Но нет. Их предок – Волосатый Бык, не Куница. Но тоже с юга пришли, как и мы… С миром пришли, хотят остаться. Видимо, так и будет.
– Но если они знают, что мы, дети Мамонта, изгнанники … – заговорил Вуул, и Куница продолжил его мысль:
– …То они могут причинить вред вашим сородичам, чтобы снискать наше расположение, так? Нет, они не станут этого делать. Разумеется, они знают, и не только они одни: у вестников хорошие ноги. Но у этих, новых, – иные обычаи. Едва ли они даже поняли, почему уходят дети Мамонта. Для них уходить – значит выполнять особую волю предков. Великий долг и великая честь. Иного они и не понимают… Думаю, их вождь и еду разделил с Кано и его людьми, и совет дал, – они ведь сами с юга.
– Совет? – удивился Арго. – Но если они пришли издали, то едва ли говорят по-нашему. А на языке жестов многого не насоветуешь.
– Язык странен, но не совсем чужд особому языку детей Куницы. И потом, у них есть толмач. Жил не у нас конечно, но, видимо, у кого-то из нашей родни: наш общий язык понимает и говорить может.
– Даже если они и разделили еду, – вмешался Дрого – то давным-давно, еще до полудня. А сейчас уже далеко.
(«Может, они свернули в ту самую низину? В то утро мы не нарушили обычай: оставили хорошие запасы хвороста. Больше, чем сожгли сами. Быть может, они кормят сейчас свои костры тем самым хворостом…»)
Разговор увял. Некоторое время спустя колдун-Куница обратился к Арго с подчеркнутой вежливостью:
– Великий вождь детей Мамонта! Да будет позволено мне, молодому колдуну детей Куницы задать тебе вопрос от имени нашего вождя, Рама.
– «Когда вы, дети Мамонта, встанете на свою новую тропу?» – понимающе улыбнулся Арго, предугадывая вопрос. Колдун молча склонил голову. – Пусть могучий колдун детей Куницы передаст своему великому вождю, Раму, что мои люди покинут этот край через два дня, на третье утро. Это не самое начало бодрствования Одноглазой, но раньше нам не успеть. И еще скажи: вождь Арго будет помнить вождя Рама добром. И сохранит дары сыновей Куницы. Жаль, что все прервалось там же, где и началось!
– Поверь, великий вождь детей Мамонта: Рам тоже жалеет об этом!
Дрого ошибался. Кано и его люди были не в низине, где охотники, уходившие далеко на юг, обычно устраивали свой первый привал. Гораздо ближе – в стойбище пришельцев, с которыми делили сейчас уже и вечернюю еду. И дивились гостеприимству тех, кого и видели-то впервые!
Видимо, за ними следили. Когда общинники уже круто свернули направо, чтобы обойти стороной нежданно-негаданно заселенное место, чтобы и в самом деле остановиться на первый ночлег в знакомой низине, – тропу внезапно преградили пятеро незнакомых охотников. Не со злом – с добром! Положили копья, протянули вперед пустые руки. И главный, ясноглазый седой старик, выступил вперед и улыбнулся подкупающей, доброй улыбкой.
«Мы хотели бы познакомиться с вами, мы хотели бы разделить с вами пищу, мы хотели бы помочь вам чем можем, – но, если вы против, мы немедленно свернем с вашей тропы!» – так было сказано на общепринятом языке жестов.
«Мы благодарим вас, незнакомцы; мы будем рады познакомиться с вами и разделить пищу», – таков был ответ на том же языке.
После этого в разговор вступил толмач, и общаться стало легче.
В стойбище, куда Кано и его людей провели как почетных гостей, многое было новым, и прежде всего – жилища. Их еще не окончили строить, но уже было видно: ничего подобного Кано прежде не встречал. Это были не округлые жилища, как у детей Мамонта, и у детей Серой Совы, и у детей Куницы, различающиеся лишь отдельными деталями. Новые люди строили самые настоящие дома, опирающиеся двухскатными крышами на землю и поэтому отчасти напоминающие шалаши, но только очень длинные. Один дом был уже почти готов, два других только сооружались, и было видно сквозь непокрытую еще шкурами кровлю-стену, что внутри дом разделен на части, по три очага в каждой.
– Кто вы, пришедшие сюда? – задал Кано традиционный вопрос первой встречи.
– Мы – дети Волосатого Быка, – через толмача ответил старик. Для Кано ответ мало что значил; не помог и рогатый череп, венчающий вход готового длинного дома. В здешних краях такой зверь не водился.
– А кто вы, уходящие на юг? – Старик задал встречный вопрос, ответ на который ему был наверняка известен.
– Мы – дети Мамонта.
– Мы знаем ваших старших братьев. Там, куда вы идете, их мало. Но дети Мамонта увидят там наших братьев. – Старик вновь указал на рогатый череп.
За общей трапезой разговор разгорелся весело, как молодой огонь пожирает сухую пищу. Молодые девушки хихикали, подталкивали друг друга, перемигивались.
Кано уже знал: ясноглазый старик – вождь детей этого самого Волосатого Быка. Он привел их сюда из родных мест. Зачем? Понять трудно; это не то, что у них, не изгнание. Что-то совсем иное. И похоже, сам вождь и его сородичи принимают Кано и его людей не за изгнанных, а за кого-то другого…
Говорили о женщинах.
– Неужели у великого вождя детей Мамонта только одна жена? – непритворно удивлялся его собеседник. – Как же так? Я вижу: великий вождь не слабый…
– Таков наш обычай! – все, что мог ответить Кано.
– Странный обычай, странный!.. Быть может, великий вождь детей Мамонта захочет породниться с Крейоном, вождем детей Шерстистого Быка? Посмотри: мои дочери и внучки будут рады!
(«Да, действительно, они-то будут рады, да вот моя Лайна едва пи обрадуется!»)
– Вождь детей Мамонта благодарит Крейона, великого вождя детей Волосатого Быка. У нас – своя тропа, свой обычай. Сын детей Мамонта может взять второй женой только жену умершего брата.
– Странный обычай, странный! – задумчиво повторил Крейон. – Жаль, что дочери Волосатого Быка не смогут отправиться к себе на родину с теми, кто туда послан… Такими храбрыми!.. Быть может, кто-нибудь из неженатых? Или жены есть у всех вас?
– Не у всех… – Кано решил не перечить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
