амеровское авто.
– Вот дурачье, а просто уехать на ней нельзя было? И бабу не пришлось бы переносить, – я рассмеялся про себя и пошел вглубь чердака.
Когда прошли пресловутые двенадцать часов, назначенные мною же, я позвонил.
– Алло, – голос взволнован. Что-то Петрович нервничает.
– Как дела? Посылка понравилась? – я сделал нарочито спокойный голос, разве что зевать не стал, решил, что будет перебор.
– Очень… нужно… встретиться. Срочно, – чуть не по слогам произнес Истомин.
– Другие планы, закончу – обязательно встретимся.
– Ты не понял, это очень нужно! Доктор, делавший укол, заканчивает прием, – Истомин решил говорить прямо по телефону.
– Говори, – поторопил я.
– Утром, полуторка, капитан НКВД. Шоссе на Ленинград. У речного вокзала выйдет погулять. На реке пробка, судоходство не работает. Тихая с тобой?
– Да. Все ясно. После обеда будь на телефоне, – я повесил трубку.
Двигался я дворами очень осторожно. Истомин мне предложил использовать здание вокзала. Вопрос про тихую не зря, значит, там меньше четырехсот метров, но мы пойдем другим путем. Сдаваться мне еще рано, так что поработаю издали. Надо обезопасить себя, поэтому и двинул сюда сразу, как поговорил с генералом. Ну их нафиг этих ментов, мне еще дела сделать надо. У вокзала мне просто не уйти, вплавь что ли? Враз утопят. Место хорошее я нашел на другой стороне, в будущем парке Дружбы. Я зашел со стороны прудов, и моих шагов от Ленинградки нет, собачки обломаются. Протоптал только метров на двести, чтобы маркеры подвесить, и вернулся. По моим прикидкам, думаю, расстояние будет метров семьсот, может, с небольшим хвостиком. Выбрал себе елочку, деревьев здесь вообще-то мало, но мне хватит. Дерево пришлось выбирать с учетом того, чтобы выстрелу ничего не мешало. Эта елка подошла, в прямой видимости только несколько кустов, но стрелять я буду над ними. Залез на ель и пристроил винтовку. Затем аккуратно подрезал мешавшие ветви, стараясь не делать проплешины. Стрелять буду из глубины, надеюсь, фора у меня будет, чтобы свалить. Пока поймут, откуда стреляли, пока досюда дойдут…
К утру может ветер усилиться, а мне стрелять холодным стволом, так что маркеры из бинта повесил не зря. Мой «винчестер», обмотанный лохматой зеленой лентой, удобно лег в рогатину одной из ветвей. Маска на лице, камуфляж, маскировка была идеальной. Как я был прав, когда решил идти ночью. Впереди происходило действие театра НКВД, ну или ГРУ пригнали, хрен их знает. Все такие сурьезные, что даже не смешно. Я наблюдал картину «Эх, засадим мы кому-то!» Цельный взвод нагнали, а в мою сторону не пошли. Забыли, кого должны взять вместе с преступником, и, конечно, забыли, что я не делаю промахов на дистанциях до километра вообще. Раз Петрович мне все рассказал, то это значит, что этого стрелка хотят брать НКВДэшники, а Батя мне его отдал, значит, что-то вытянул из бабы такое, что исполнитель им не нужен. Ладно, если свидимся, расскажет. Тем временем на дороге организовали пост, а по кустам заныкались бойцы. Что-то совсем службы не знают, все в обычной форме, они для меня как мухи на сметане сейчас. Нет, это явно не из моих учеников. Тем вбивал маскировку в первую очередь. Плохо замаскировался, поленился, не успел – быстро умер!
Так лежа на ветке и потихоньку делая гимнастику, я и ждал. Только около восьми утра на дороге показалась полуторка. Завывая мотором, машина медленно шла к посту. Я приготовил винтовку, вытащил из-под фуфайки патроны и снарядил «винчестер». Теплые, собранные лично мной, никогда не подведут. Снял с шеи ремень бинокля и убрал в сидор. Крышки с прицела долой, ну-ка посмотрим. Эх, как хорошо видно-то, полуторку тем временем тормознули. Вижу, как машина останавливается и, человек, что сидел справа, наклонился вперед. Сука, уж не пострелять ли он собрался? Звуки выстрелов до меня долетели спустя пару секунд, а действие уже заканчивалось. Водитель дал по газам, а стрелок, выстрелив через его окно в кого-то из солдат, выставил ствол ППСа в свое окно и открыл стрельбу. Надо заканчивать с этим маскарадом. Полуторке скаты пробили сразу, и разгоняться она не хотела. Скорость пешеходная, ветер метра два в секунду, замер…
Как в кино, не вышло, машина уже была под небольшим углом ко мне, поэтому пришлось делать второй выстрел. Нет, снайпера я убрал первым же, просто думал, и водителю прилетит, но вот не получилось. А стрелка я хорошо приложил. Головы наверняка почти нет, да, в голову стрелять сложно, но можно.
Что же, прятаться смысла я не видел, уйти тоже вряд ли теперь дадут. Медленно встав и отложив сверток с оружием, я повернулся к забору и сложил руки за голову. Ждать пришлось совсем не долго. Из-за ближайшего ко мне угла забора вышли пять человек, все с автоматами и злые. Вот им, наверное, вставили за то, что так близко подпустили. Уткнув голову в забор, я, кажется, даже дышать перестал. Ой, что-то будет, даже думать неохота. На удивление меня не стали пинать. Жестко обыскали, забрали все, даже нож последнего шанса. Подхватив мешок с винтовкой, меня пихнули в бок.
– Прямо. – Приказ короткий, как выстрел.
Идти пришлось долго, территория дачи вождя была немаленькая. Казалось, этот зеленый забор никогда не кончится. У проходной стояли две «эмки» и автобус, как у Жеглова с Шараповым, помните? Интересно, куда повезут, к Берии, или сразу в «Бутырку»? Оказалось, сюрпризы только начинаются. Из караулки вышли по очереди оба «моих» генерала, а вот за ними…
Смущенный Зимин и злой Митрохин, я даже остановился.
– Позже все поймешь, не делай неправильных выводов, – сразу произнес Истомин, – так было нужно. Проходи.
Судоплатов кивнул, «мои» опустили глаза. Понимаю их, ведь это они меня вычислили, сто процентов. Пройдя на территорию Ближней дачи, огляделся. Песец, Сталин явно мне не верит и осторожничает, лишнее это. Ведь прекрасно знает, если бы хотел убить – уже убил бы. На хрена мне было бы сюда лезть, если я издалека могу. Хотя тут это сложно, местность трудная, но думаю, справился бы. Охраны было… много, в общем. Рота, а то и полторы солдат. Мешки с песком и пулеметы, пулеметы, пулеметы.
– Это не от тебя, – нарушил тишину Петрович. – Сам должен помнить, что сейчас в стране происходит.
– Так не в стране, а только в Кремле, – заметил я.
– Это сейчас одно и то же, – отрезал командир.
Войдя в прихожую, предложили снять верхнюю одежду. Когда хотел повесить ватник на вешалку слева, мягко указали на ту, что была справа. Поглядел внимательно на левую, понятно, только сталинская
