чем не перепады? – Предложение всем понравилось, поэтому приказал готовиться.
С утра, погрузившись в машину Михалыча, двинули в сторону Шлиссельбурга, на Синявинские высоты. Доехали часа за три, дороги были полным говном, еле пробрались. Место выбирать пришлось быстро, времени тащиться за несколько километров уже не было.
– Командир, а помнишь? Ведь мы же здесь с тобой танки жгли в сорок первом? – осмотревшись, заявил Костя.
– Да уж забудешь такое. Ведь ты меня именно здесь и вытаскивал, когда меня подстрелили.
Тогда, в сорок первом, мы пробирались в Ленинград. Здесь, на участке обороны пехотного батальона, нас попросили помочь отбиться от наступающего врага. Выбора у нас не было, дальше нам было не пройти все равно, поэтому приняли бой. Немцы тогда наступали полноценной ротой, с поддержкой двух танков и парой БТРов, а у нас от батальона, в котором мы приняли бой, едва полтора взвода было. Вот тогда, при помощи дымовых гранат, мы и смогли подобраться к танкам и уничтожили их. В тот день меня Костя и вытащил с поля боя. Сам был очень тяжело ранен, но вытащил, а мы ведь с ним даже знакомы не были. После восстановления в госпитале я его к нам и перетянул.
– Да, повоевали мы тогда. А здесь ведь все сровняли, – задумчиво оглядывал окрестности я.
– Так тут все было перепахано! Не поймешь, где что, – кивал Костя.
Мы нашли ровное место и установили палатку, шатер точнее. Разгрузили оружие и мишени. Я сам пошел искать место, где будет сложнее всего. Нашел. В полутора километрах была низина с перепадом метра в четыре, овраг не овраг, но мне понравилось. Заставлю бойцов сейчас стрелять с дерева, там, у палатки как раз пара стоит, чудом остались целыми. Между стрелками и мишенью вдобавок было немаленькое болото, тоже фактор для усложнения. Поставил мишень и посмотрел в сторону стрелков в бинокль, а зашибись, я и сам с удовольствием здесь постреляю. Район через часик проверят, вдруг тут шарится кто, попадешь кому-нибудь в зад, отвечай потом.
Через два часа мы начали испытания. Ну, а как еще назвать. Парней я отправил бегать, вместе с сержантом по физподготовке, вот побегают, десять минут отдых, и будьте добры, стреляйте. Пока бегают подопытные, мы с Ханом решили пострелять чуток. Три патрона он, три я. Хану хватило одной для пристрелки, остальные положил в «голову». Ну а я стрелял после него и спокойно попал первым в «грудь», а остальные положил рядом с дырками Хана.
– Ну, вот как, командир? – восхищался Хан.
– Не прибедняйся, сам не хуже, – заметил я.
– Да ладно, все три в цель, на незнакомой местности!
– Ну, не такая уж и незнакомая, – протянул я, – но да, из винтовки я здесь не стрелял.
– А как ты так попадаешь?
– Ты, Хан, куда целился первым выстрелом?
– В «голову», куда и положил следующие.
– А сколько увод по горизонту был? – усмехнулся я.
– Так ты же корректировал! Десять сантиметров, сказал.
– Вот и я о том, – многозначительно завершил я.
– А-а-а. Понятно теперь, – Хан понятливо кивнул, он, наконец, понял, что попадание такой пули в грудь так же смертельно, как и в голову.
Подопытные, набегавшись и отдохнув ровно десять минут, как я и предупреждал, пошли на рубеж. Ну что же, вполне прилично. Уроки усваивают, а это самое главное. Вот их Истомин озадачит, когда выдаст им мой отчет по Штатам.
На днях ко мне приехал Толя Круглов. Его стали выпускать из госпиталя, приехал навестить, да и просто на девчонок моих поглядеть, у самого-то нет, переживает он сильно по этому поводу, но я думаю, все наладится. Ему просто необходимо помочь найти себя. Я как раз начал собирать кухонный гарнитур и попросил его помочь, и как же у нас дело-то пошло. Толя только минут десять был принеси-подай, а позже уже сам вовсю стал выпиливать из щитов заготовки по размеру и попросил объяснить, как собирать. У меня, кстати, уже были готовы к этому времени «еврики», заказал как-то токарям, наточили мне две сотни штук пока, стальные, понятно, без цинка, но и то хлеб, не понравилось мне тогда шкаф на гайки собирать. Получалось крепко, но не эстетично. А тут как-то и прошлое-будущее вспомнил. «Еврики» вышли вполне приличные, чтобы мужики на заводе не мучились, попросил сделать под обычную плоскую отвертку. Держат крепко, а я еще и шканты с клеем добавил, делаю-то себе, чтобы навсегда. Это же дерево, надоест цвет, вышкурю фасады да покрою другим оттенком, но мне всегда нравилась структура древесины. А уж лиственница меня всегда радовала, знаю, что на любителя, но вот мне очень даже нравится. Дуб пока не достать, а вот лиственница вполне себе есть. Ящики собрали за два дня, петли приходится пока использовать обычные, разве что добыл маленькие, нормально так получается, утапливаешь их в «тело» и почти не видно. Светланка была довольна.
– Слушай, ты сам придумал так все разместить?
– Да ничего тут умного нет, просто сделал так, чтобы было удобно пользоваться.
Толя уже пропадает в нашем «цехе». Прогоняет рейку и щиты через станок, подгоняя толщину. Удалось договориться с мастером, что делал мне эти щиты, на то, что он будет обучать Толю и еще пару ребят. Взял двух парней лет по шестнадцать, из тех, что потеряли родных. Есть-то надо каждый день, уж лучше пусть работают с детских времен, чем воровать пойдут. Мне их из милиции отдали. Попались на мелочевке, один в магазине булку украл, второй в столовой поел да сбежал. Поесть бесплатно в столовой не преступление, тут многие кормятся, но он что-то попутно стырить пытался, его и поймали. Одного, что поздоровее, поставил к пиле доску на рейки распускать, а второго конкретно за мастером закрепил, чтобы учился щиты клеить. Столяр ведь не будет всегда на меня пахать, в каком-то смысле столяр тот же художник, и заставлять того писать один и тот же пейзаж – немыслимо. Вот и договорились, я плачу ему за щиты в полтора раза больше, но он честно обучает всем нюансам ученика, тот согласился. Думаете, делать мне нечего, свои деньги тратить? Вы типичный представитель моего прошлого мира. Во-первых, все это рано или поздно принесет нам всем прибыль, и огромную, а во-вторых, если деньги есть, почему их не потратить на хорошее дело. Лучше под матрас складывать и знать, что у тебя много бабок? Много, а вот ума нет. У меня денег скопилось за всю войну столько, что при всем желании не потратить, мне ведь авторские
