азиат, приехавший в Империю на заработки, прошлой ночью угнал и разбил машину владельца развлекательного комплекса. Затем он нацарапал на стенах комплекса всякие непристойности, оставил нелестные отзывы о методах работы директора, да еще и высказался, будто в их заведении подают такую еду, что ее бы и свиньи есть не стали.
Понятное дело, что Дайко теперь пару дней точно не даст о себе знать. Скорее всего, сидит в камере с похмелья и корит себя за этот «подвиг». Вот черт, и почему у него такая насыщенная жизнь, а у меня сплошная скука? Когда-то я, может, и мечтал о покое, но теперь, глядя на весь этот хаос, тоже хотел бы научиться так отрываться. Да только мне это, видимо, не по силам.
Добравшись до бункера, я встретил Дмитриевича и, приглядевшись к стоящим в ровных рядах наемникам, заметил, что лица у них кислые. Все бурчали о том, куда податься, какие потери их ждут. Но, как только я сообщил, какие мы собираем трофеи и что повышаю их оплату с сегодняшнего дня, недовольство сошло на нет. Мы делим всё поровну, и я считаю, что люди, рискующие собой, должны получать заслуженную награду. Эти ребята точно не зря вкалывают, и я рад, что могу поддержать их в непростые времена.
Нас ждет еще много увлекательных событий, и дело далеко не ограничится одним лишь Дайко. Как ни крути, но всем почему-то будет легче, если меня убьют. А ведь когда я впервые оказался здесь, мне до дрожи в костях хотелось только тишины и покоя, но судьба распорядилась иначе. Теперь уже точно никому не придется скучать…
Глава 5
Возле деревни Медная
Темный плащ молодого человека трепетал под порывами ветра, когда он выбрался из машины практически первым. Никто из гвардейцев не суетился вокруг — у каждого была своя задача, давно доведенная до автоматизма. Они тысячу раз обговорили план действий: где занять позиции, куда отнести боеприпасы и кто откуда начнет атаку. Всё просчитали до мельчайших деталей, и оттого в зеленых глазах молодого человека сияла уверенность.
Ему было двадцать три года. Для рядового человека это ещё не возраст для великих свершений, но Роман Мурин, шестой сын графа Мурина, привык, что к нему относятся иначе. Он провел ладонью по жесткой ткани плаща, украшенного доспехами, и ощутил знакомое волнение — вспышка надежд, которые он лелеял чуть ли не с детства. Его отец держал семью в постоянной боевой готовности, тайно готовя Род Муриных к грядущей войне. На троне сейчас сидел правитель, который правил лишь благодаря влиятельной поддержке семьи Распутиных.
«Наконец-то и мне выпала одна из важнейших задач, — думал Роман. — Ничего удивительного, ведь я уже не раз доказывал, на что способен». Он огляделся: люди из его отряда быстро высаживались из машин и перегруппировывались, выставляя оборудование и проверяя оружие. Где-то сбоку, вглядываясь в мрачный горизонт, переговаривались два капитана.
— Как думаешь, у Распутиных хоть кто-то зашевелится раньше времени? — вполголоса спросил один.
— Очень надеюсь, что нет, — ответил другой с усмешкой. — Тогда у нас будет больше поводов похвастаться, что сделали всё тихо и быстро.
Роман, слушая их краем уха, смотрел на деревню Медная. С первого взгляда может показаться: зачем столь знаменитому Роду ввязываться в дела глухой деревушки? Но Медная целиком принадлежала Распутиным и на её территории работали важнейшие химические производства — такие, что уже изрядно мешали всей семейной династии Муриных. У Муриных имелся похожий спектр бизнеса, но товары Распутиных почему-то были в приоритете на рынке, и от этого Роман только сильнее сжимал кулаки.
Артефактный купол, растянутый над их позициями, скрывал отряд и не позволял радарам засечь воинов Муриных. Роман предвкушал начало операции. Этот день вся семья ждала слишком долго — особенно сам глава Рода.
«Хм, такое ощущение, что отец прямо собирается включить фейерверки и объявить: „А вот и мы!“» — мелькнула у Романа мысль, и он невольно хмыкнул.
С юных лет его обучали стратегии: он штудировал карты расстановки сил противника, разбирался в повадках командиров Распутиных, изучал их слабости, постигал тайны подрывных операций. Отец Романа был опытнейшим тактиком-охотником: он предпочитал долго выжидать и бить в самый уязвимый момент.
— Граф, мы готовы! — кто-то из ближайших офицеров отвлек его от мыслей, и Роман кивнул.
— Отлично. Пусть бойцы не расслабляются и держат ухо востро.
Глава Рода Муриных, ещё когда родился Виктор, старший брат Романа, начал тайно копить силушки. Цель была одна: свергнуть Императора и взять власть в свои руки. Причём планировалось провернуть это быстро и молниеносно, чтобы крупные Рода, вроде тех же Распутиных, не успели вмешаться. Но планы слегка изменились. Теперь Мурины решили сначала ударить по опоре трона — по Распутиным. И убрав этот «тыл», потом взять верховную власть будет куда проще.
«Дьявольски удобно, — думал Роман, любуясь мерцающим куполом. — Сначала лишить Императора поддержки и прибрать к рукам все богатства Распутиных. Всё будет нашим. А там уже только ленивый не догадается, кто настоящий хозяин ситуации».
Он вспомнил, сколько лет они собирали по крупицам сведения о складах, маршрутах патрулей, о не самых верных союзниках Распутиных, идеально подходящих для вербовки. Скольких инженеров, наемников, магов Мурины переманили к себе… Так и выстроился этот грандиозный план, способный обрушить систему.
— Эй, боец! — крикнул Роман одному из своих людей. — Передай остальным, что мы скоро начнем. И, пожалуйста, на всякий случай приготовь мне горячий кофе. Чувствую, нам сегодня не до сна.
— Слушаюсь, господин! — отозвался воин, стараясь не улыбаться.
Легкая насмешка скользнула по губам самого Романа. Это не просто сражение — для него это, черт побери, настоящее триумфальное выступление. Рано, правда, еще ликовать, ведь впереди вся операция. Но юный граф знал, что обратного пути нет. Даже ветер, раскачивающий его плащ, будто нашептывал: «Время пришло».
* * *
— Здравствуйте, я к Грише. Правда, забыл ему позвонить заранее, но надеюсь, он всегда рад меня видеть, — я, засунув руки в карманы толстовки, стоял на пороге и пытался выглядеть непринуждённо.
— Граф Добрынин, приветствую, — камердинер Распутиных учтиво мне поклонился. — Мы уж подумали, вы за своей сестрой приехали… — спросил он с натянутой улыбкой.
— «Мы» — это кто именно?
— А… Ну, все, кто был в доме и выглядывал в окно. Увидели, как вы идёте по двору, и решили, что приехали за сестрой, — он явно нервничал, у него дёргалось правое веко.
— Нет, в этот раз я к другу зашёл. Поговорить хочу лично. С сестрой у меня и так всё
