– Эх, сгореть мне, дураку, – проворчал Мэт. – Я пойду.
Вслед за яркой молнией, осветившей палатку, послышался оглушительный удар грома. Когда раскаты стихли, наступила мертвая тишина. Последний комплект игральных костей замер. Мэт готов был разрыдаться.
Глава 11
Притон в Мадерине
Несмотря на то что накануне все засиделись далеко за полночь, наутро караван двинулся в путь очень рано. Мэт, с опухшими глазами, пошатываясь, выполз из палатки. Небо было совсем еще темным, но он обнаружил, что мужчины и женщины, сжимая в руках фонари, уже сновали быстрым шагом – а то и бегом – по лагерю, стремясь закончить приготовления, и покрикивали на тех, кто, по их мнению, копался. Походка многих свидетельствовала о бессонной ночи. Такое ощущение, будто всем казалось, что чем дальше они уберутся от деревни, которая испарилась у них прямо на глазах, – тем лучше. Цветастый фургон Люка выехал на дорогу прежде, чем солнце осветило горизонт, причем на сей раз хозяин цирка снова взял резвый темп. Два торговых каравана, по двадцать фургонов каждый, прогромыхали мимо, направляясь на юг, за ними медленно проследовал караван Лудильщиков. Но никто не двигался в противоположном направлении. Чем дальше – тем лучше.
Мэт ехал рядом с Туон, и Селусия больше не предпринимала попыток вклиниться между ними. Но беседа, как Мэт ни старался, не клеилась. В ответ на остроумные замечания и шутки он лишь изредка удостаивался взгляда, а остальное время Туон смотрела вперед, надвинув голубой капюшон так низко, что лица видно не было. Даже жонглирование не привлекло ее внимания. Это молчание было каким-то глубокомысленным, и Мэта это сильно беспокоило. Если женщина молчит, это верный знак, что того и гляди что-то грянет. Но если она задумчиво молчит, то точно жди беды. Вряд ли ее так встревожила эта деревня с мертвецами. Она для этого слишком крепкий орешек. Нет, все еще впереди.
Спустя где-то час после выезда среди холмов показалась ферма, возле которой в оливковой роще и на просторном пастбище жевали траву десятки черномордых коз. Мальчишки, копошащиеся в земле среди рядов темнолистых олив, побросали мотыги и подбежали к каменной изгороди, чтобы поглазеть на проезжающий мимо цирк, наперебой выкрикивая вопросы – кто они такие, куда едут и откуда. Из большого фермерского дома и амбаров стали выходить мужчины и женщины, которые, прикрывая ладонями глаза от солнца, смотрели на тянущиеся по дороге фургоны. Мэт был рад такой реакции. Мертвые не интересуются живыми.
По мере продвижения вперед ферм и оливковых рощ становилось все больше и больше, а вскоре они и вовсе потянулись сплошной чередой по обеим сторонам дороги, оттеснив лес на милю вглубь холмов. И наконец к полудню труппа достигла процветающего города, побольше даже, чем Джурадор. Длинный торговый караван, состоящий из фургонов с холщевой крышей, как раз въезжал в главные ворота, у которых с алебардами наперевес стояли шестеро стражников в блестящих конических шлемах и кожаных доспехах. Еще несколько человек с арбалетами занимали пост на привратных башнях. И даже если лорд Мадерина, некий Натин Сармэйн Вендаре, и ожидал опасности извне, то солдаты были выставлены скорее для вида. Фермы и оливковые рощи подходили к стенам города вплотную – весьма пагубная практика, которая может дорого стоить в случае реального нападения. Люка пришлось торговаться с фермером за право остановиться на неиспользуемом пастбище, и он вернулся, ворча, что этой сделкой он подарил этому пройдохе еще одно стадо коз, а то и два. Но вскоре началась установка холщевой стены, и Люка принялся бегать вокруг, подгоняя всех и вся. Они будут выступать сегодня вечером и уже завтра тронутся дальше в путь. С самого раннего утра. Никто не жаловался и не сотрясал воздух впустую. Чем дальше – тем лучше.
– И не рассказывайте никому о том, что видели, – предупредил Люка в очередной раз. – Нам не встречалось ничего необычного. Мы же не хотим распугать посетителей.
Артисты смотрели на него как на сумасшедшего. Никто и думать лишний раз не хотел о тающей деревне или о коробейнике, не говоря уже о том, чтобы судачить об этом.
Мэт в одной рубашке и штанах сидел у себя в палатке, ожидая, когда Том и Джуилин вернутся из города – они отправились разузнать, есть ли поблизости Шончан. Он лениво перекатывал по небольшому столу игральные кости. Сначала выпадали крупные комбинации, а потом вдруг несколько раз подряд он выкинул пять единиц. Большинство считает Глаза Темного неудачным раскладом.
Селусия откинула клапан входа и вошла внутрь. Несмотря на то что на ней была простая коричневая юбка для верховой езды и белая блуза, она напустила на себя вид королевы, входящей в стойло. Причем, судя по выражению ее лица, в весьма грязное стойло, хотя даже мама Мэта осталась бы довольна работой этих двух чистюль – Лопина и Нерима.
– Она желает тебя видеть, – безапелляционно заявила она, проверяя, хорошо ли цветастый шарф скрывает ее короткие золотистые волосы. – Пойдем.
– И что же она от меня хочет на сей раз? – поинтересовался Мэт, водружая локти на стол. Для вящего эффекта он вытянул ноги и скрестил их. Если ты дашь женщине понять, что готов вскакивать по первому зову, ты никогда больше не выберешься из-под ее каблука.
– Она сама все расскажет. Ты теряешь время, Игрушка. Она будет недовольна.
– Если Сокровище полагает, что я прибегу, стоит ей только шевельнуть пальчиком, то путь привыкает быть недовольной.
Поморщившись – если ее госпожа терпела это прозвище, то Селусия считала его личным оскорблением, – она сложила руки под внушительным бюстом.
Яснее ясного, что она собирается ждать здесь до тех пор, пока он не соизволит пойти с ней, и у Мэта появилась мысль потянуть время подольше. Он запустил кубики по столу. Глаза Темного. Ха! Еще один бросок – кости покатились по столешнице, одна остановилась у самого края. Глаза Темного. С другой стороны, ему все равно сейчас нечего делать.
Однако, вопреки всему, Мэт нарочито неторопливо натянул камзол из добротного бронзового шелка. К тому моменту как он потянулся за шляпой, Селусия принялась топать ножкой от нетерпения.
– Ну, и чего мы ждем? – усмехнулся он.
Селусия зашипела. Она приподняла ткань входа, но продолжала шипеть, словно кошка.
Когда Мэт вошел в фиолетовый фургон, Сеталль и Туон сидели на одной из кроватей и разговаривали, но как только Мэт переступил порог, беседа оборвалась. Женщины смерили его взглядом. Так, значит, предметом их беседы был Мэт Коутон. Волосы у затылка встали дыбом. Понятное дело, Туон задумала то, что Мэт не одобрит. И, понятное дело, она собирается добиться желаемого. Стол был поднят к потолку; Селусия протиснулась внутрь и заняла место подле Туон, которая как раз пересела на табуретку. Ее личико было сурово, большие удивительной красоты глаза смотрели строго. Повесить всех пленников, немедленно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
