Раскатом. Наедине.
Ее слова вышли нарочито приторными.
– Ласт, дружище! – позвал мейн-кун.
Я только теперь обратил внимание, что он подошел к краю стола, взирает на меня сверху. Вскоре рядом с ним появился крысиный силуэт.
– Ласт, проводи нашего гостя в перемир, – говорит Раскат. – Прогуляйтесь. Вы же друзья, верно? Уверен, вам найдется, о чем поболтать. А нам с крошкой Карри надо обмозговать пару деликатных вопросов.
Он прыгнул к Карри на плечо. Та, хихикнув, вздрогнула под тяжестью мейн-куна, он взобрался на спинку кресла, улегся царственно, в сумраке свечей кожа плаща и слитки платиновой цепочки отсвечивают оранжевым глянцем. Пушистый серый хвост свисает вниз, щекочет девичье лицо. Тихий смех, ножки избавились от туфель, которые грохнулись прямо на стол, пороняв фигурки с шахматной доски. Пальцы теребят подвязку чулка. Карри косится на невозмутимого кота с нежностью.
– Идем, Риф…
Я и не заметил, в какой момент Ласт возник рядом.
Все это сбило с толку, даже не сопротивляюсь и не задаю вопросы. Ласт, как в старые добрые времена, забрался мне на шею, а затем переполз на макушку, после чего крошечные лапки накрыли мои и без того вдруг отяжелевшие веки.
Перемир навалился и забрал, как сон в конце тяжелого дня.
Глава 35. В тени
«Это все неправда!» – твержу себе.
Карри ведь объяснила, что Блика следит за ней. Как именно, пес знает, но следит. Блика помешана на том, чтобы мстить моей подруге, а значит – убивать всякого, к кому Карри питает нежные чувства. И то, что случилось только что, всего лишь спектакль, чтобы ввести эту одержимую в заблуждение. Пустить по ложному следу, натравить Блику на Раската, а не на меня… Потому что Карри не может на самом деле превратиться в чужого мне человека после всего, что мы пережили с ней, вот так, резко, словно нажали кнопку на пульте, который вместо телевизионных каналов переключает личность. Так не бывает… Я уверен, Карри любит меня! Как я люблю ее!
Театр, игра, маска. Постановка для одной сумасшедшей зрительницы, не более… Эту мантру повторяю снова и снова, будто вколачиваю гвоздь.
– Риф, ты в порядке? – осторожно спросил Ласт.
«Нет, ты явно не в порядке, – мысленно отвечает Хелена, и, судя по реакции Ласта (вернее, ее отсутствию), этот ответ слышу только я. – Чем дольше ты думаешь о Карри, тем сильнее себя накручиваешь. Отвлекись, Риф! Посмотри, как красиво вокруг!»
Мы в какой-то беседке на берегу озера.
Водоем взяли в кольцо куличики скал, бурые и шершавые, словно обсыпаны какао. Подножия украшают пальмы и кустарники. Небо впереди залито слоями розоватого крема, а в зеленой воде лениво копошится стая фламинго.
– В порядке более-менее… – наконец, отозвался я.
Сижу на змеином чешуйчатом теле китайского дракона, в виде которого исполнены перила беседки. Ласт слез с моей спины, уселся рядышком.
– Поверить не могу, – говорю, – что это именно его я встретил в своей квартире… Он же был тупой, как полено! А времени прошло всего ничего. Как он так быстро…
– Поумнел? – закончил Ласт.
– Обнаглел! – буркнул я, не выдержав. – Впрочем, наглости у него и тогда хватало.
Крыс по-доброму усмехнулся.
– Да, кто бы мог подумать… – говорит он. – Обычный кот. Почти ничего не помнит до своего первого прыжка сквозь перемир, который ты ему организовал, но, скорее всего, Раскат был домашним мейн-куном из какой-то квартиры в том же доме. А сейчас – настоящий гений! С ним интересно. Да, манеры у него… крепкие, как кофе, к их вкусу надо привыкнуть, но он никогда не отказывает мне в разговоре, а еще высоко ценит преданность… Вы бы поладили, если бы не Карри. Но ты ревнуешь ее к нему, увы, так уж сложилось.
Я хотел возразить, однако…
Какие уж тут возражения. Отрицать глупо. Да и в обществе друзей признаваться не стыдно, все свои. Хелена тактично помалкивает.
– Я обучил Раската, – рассказывает Ласт, – прыжкам через перемир, как и тебя когда-то. Но с тобой, Риф, мы коротали время по кухням, ресторанам, банкетным залам, пикникам и другим местам, где можно вкусно поесть и повеселиться. Отдыхали на фоне живописных пейзажей. А вот с Раскатом так развлекались только в самом начале, когда я его тренировал. Но стоило ему освоиться и, так сказать, взять штурвал в свои лапы… Пока я отвечал на его вопросы, которые, к моему удивлению, становились все заковыристее, сам не заметил, как нашими остановками все чаще оказывались офисы больших начальников, хакерские берлоги, секретные архивы, лаборатории, заводы, военные базы… А если и были какие-то светские мероприятия или закрытые вечеринки, то только такие, где встречались исключительно важные шишки и принимались не менее важные решения. Важные для целых государств. И все это время мы говорили, говорили…
Ласт взял задумчивую паузу, затем продолжил:
– В какой-то момент я осознал, что уже не он слушает меня, а я – его. Наши совместные прыжки через перемир привели нас в заброшенное подземелье, где было полным-полно моих соплеменников. Раскат использовал меня как входной билет, мол, раз с этим котом дружит крыса, значит, его можно не бояться. Можно его даже выслушать. А потом Раскат начал говорить…
Речь того, кто когда-то учил меня делать первые шаги в перемире, снова оборвалась.
– Как же он сумел переманить крыс на свою сторону?! – спросил я в нетерпении.
Наконец, Ласт посмотрел на меня.
– Это его дар, Риф. Как твое исцеление. Как дар Блики закрывать проход в перемир. Как дар Карри проникать в мантию. У каждого он свой, а у Раската – дар убеждать. Ты же ощутил на себе его влияние, верно? Совсем немного, он не направлял на тебя свой дар сознательно, ведь ему от тебя ничего не нужно, и тем не менее… Там, в кабинете, твое тело все время пыталось сообщить тебе, кто главный.
От того, что поведал Ласт, с одной стороны, веяло чем-то жутким, но с другой, как ни странно, исходила надежда.
– Слушай, Ласт, а ты уверен, – спрашиваю осторожно, – что ты следуешь за Раскатом… по своей воле? Вы с ним действительно друзья?
Крыс мягко засмеялся.
– Все в порядке, Риф! Это не подавление воли. Не все, кто выслушал Раската, примкнули к нему. Каждый из нас следует за ним из личных побуждений. Ты ведь тоже следуешь за Карри.
