Не уйдешь, падаль…
Сбитый с толку и ослабленный, я не успел среагировать, а мгновением позже бок, куда меня пихнула Хелена, получил еще удар. Куда более сокрушительный! Тело словно пронзил раскаленный луч, меня парализовало.
– Наконец-то! – воскликнул тот, кто меня держит. – Долго же тебя ждали, гаденыш! Думали, не появишься…
Бросил мою тушку на бетон.
Серую поверхность крыши окрасила кровь, брызнувшая из пасти. Я закашлял. В поле зрения появился третий. Присел рядом на корточки. Палец постучал по рукоятке кинжала, который торчит у меня из ребер.
– Узнаешь игрушку? – спрашивает мой убийца. – Тот самый, что мы нашли здесь в прошлый раз. Позаимствовал из коллекции босса, надеюсь, не обидится. Из-за этой железки нам тогда пришлось повстречаться с тобой! А из-за тебя, урод, мне скоро подыхать! Помнишь меня?!
Он схватил меня за ухо, больно выкрутил, вынуждая смотреть ему в глаза.
Другие тоже приблизились. На фоне надстройки с распахнутой настежь дверью вижу всю троицу.
– Хана тебе, какашка крысячья, хе-хе…
– Мерлин, дай башку ему раздавить, пока не сдох!
Да, я помню… Приспешники Леона, далеко не самые лучшие кадры, мягко говоря. Девчонку с псориазом зовут, кажется, Сабрина. Бритого пацана… Хлыст, Хлест, Хвост? Забыл… А склонившийся надо мной тип с жидкими черными волосами до плеч – Мерлин.
Нездорового цвета кожа в прыщах, просвечивают капилляры, под глазами синие круги, лицо высохшее. Ходячий труп, не иначе.
– Рак скоро меня добьет, – говорит Мерлин, – но ты этого не увидишь.
– Вот зараза! – возмущается лысый. – Меня стекляшкой задело! Че это была за фигня, я так и не понял…
Потирает горло, где блестит свежая царапина.
Я оскалился.
– Увижу… Придурки. Прав был ваш босс, когда говорил, что вы идиоты. Нападать на кота в его даймене…
Моей злости оказалось достаточно, чтобы сделать с ними то же, что и в прошлый раз. А накопленный с тех пор опыт позволил усилить эффект в разы.
Крыша наполнилась истошными криками. Лысый схватил горло обеими руками, сквозь пальцы пульсирует бордовый фонтан, Сабрина упала, забилась в агонии, бинты на руках и ногах пропитались кровью до последней ниточки и продолжают обильно сочиться, а Мерлин вцепился в голову, затрясся, глаза закатились, изо рта хлещет пена…
Вскоре стало тихо. Все трое лежат неподвижно, бетонные плиты щедро политы, вымазаны и окроплены кровью, ее запах насыщенный, как запах гнили на болоте.
А я стал исчезать.
Лишь когда мое тело, начиная с хвоста, вспыхнуло пламенем и принялось рассыпаться на искры, я вспомнил, что торчащий из меня кинжал – оружие Блики. Именно такими кинжалами она убивала в Бальзамире. Заколотые ими коты не просто умирали, а исчезали бесследно. Вот и меня сейчас огненный ветер плавно стирает из реальности: хвост, задние лапы, живот… Все превращается в россыпь летучих звездочек. Нет, не больно… Но и остановить это я не в силах. Даже в даймене. Вот уже исчез сам кинжал, огненный воротник поглощает передние лапы, шею…
Спустя миг перестанет существовать и голова, а вместе с ней – сознание, но я все еще не могу поверить и испугаться.
Господи, неужели конец?
Неужели… вот так?
Глава 36. На посадку
Место, где я очнулся, больше всего напоминает темницу в средневековом замке. Старые серые плиты, прутья решетки, тусклый свет настенных факелов в коридоре. Ничего похожего на дверь я не обнаружил, из чего сделал вывод, что попал сюда из перемира.
Либо так выглядит загробная жизнь, либо я не умер.
Но Мерлин зарезал меня кинжалом Блики! Рана была смертельная. Даже если и оставались шансы, свойство кинжала стирать жертву из реальности сводило их к нулю. Точно помню, как огненный ветер пожирал и развоплощал мое тело!
Вскоре постигло неприятное открытие: не могу уйти в перемир. Словно этой опции не существует в природе, а все предыдущие прыжки были моей воспаленной фантазией. В такую ловушку я уже попадал, когда Блика атаковала Бальзамиру… Возможно, проблема не во мне. Не я утратил способность, а меня ее лишили. В тот раз уйти в перемир мешала Блика, а сейчас… очень может быть, что мешает это место. Нужно выбраться отсюда, и тогда перемир откроется!
Легко сказать…
В моем арсенале осталось единственное чудо – способность менять облик с кошачьего на человечий и обратно. Я проделал сию трансформацию неоднократно, но сбежать это не помогло. Лучи арматуры, составляющие решетку, хоть и тонкие с виду, но крепкие и расположены близко друг к другу. Ни согнуть руками, ни пролезть между ними, будучи котом, не получается. В кладке тоже нет слабых мест. Камни и цемент, несмотря на кажущуюся древность, удержат Годзиллу с Кинг-Конгом, про меня и говорить нечего.
Все, что могу, – слоняться из угла в угол.
И путаться в хаосе тревожных мыслей.
Что это за место? Как выбраться? Почему я не умер? Сколько был в отключке? Что сейчас с Карри? Знает ли она, что со мной произошло? Знает ли Леон, что случилось со мной и с его дочерью? Как продвигается охота на Блику? Ведь без меня, как утверждал Леон, его ловушка – искусственный даймен – не сможет достаточно сильно притянуть Блику… Неужели наш план провалился?!
Хелена…
Если здесь действительно не загробный мир, она спасла мне жизнь.
Нелепая случайность! Чувствую себя виноватым в гибели этой девочки… Если бы она не отвлекалась на меня, а все время находилась бы рядом с Карри, то была бы жива. Но кто знал, что трое недоумков, о которых я давно забыл, тоже затеяли охоту. Моя смерть совсем не на руку их боссу, но данный факт не перевесил их ненависть ко мне. «Верным прощается даже глупость». По-моему, главарь сфинксов говорил именно так… Что ж, Леон, простишь ли ты своим покойным вассалам глупость такого масштаба?
Неожиданно для себя я ощутил жалость к Леону. Каким бы тот ни был эгоистом и интриганом, но Хелену, кажется, в самом деле любил…
От мыслей голова начала гудеть, как пчелиный улей. Думаю и думаю, но ответы не нахожу, а вот вопросы множатся, тревога растет, словно тесто на дрожжах. Этот рой под черепом высасывает силы, но не думать не могу, ведь больше здесь заняться нечем. Разве что спать.
Часы идут, вернее, тянутся…
Нет возможности отсчитывать время. С другой стороны, стало бы легче, если бы она была? Или время ползло бы еще медленнее?
Меняя облик от нечего делать, я в итоге
