но знайте, что мы не можем гарантировать вашу защиту от этих нежелательных элементов.
— Мы искренне благодарны за проявленные вами доброту и заботу, — ответила Монро. — Иметь в вашем лице такого защитника своих интересов — настоящее благо для вашего народа. — Она повернулась, и их с Брэдфордом тут же препроводили из кабинета в приемную.
До отеля было не больше десяти минут пешком, но Монро подняла руку и остановила такси. Брэдфорд удивленно поднял брови, но объяснять она ничего не стала. Весь обратный путь она молчала, запрокинув голову и устремив взгляд в потолок машины. Брэдфорд тоже не проронил ни слова.
В отеле она сразу направилась в свой номер и заперлась бы в нем, так и продолжая молчать, если бы Брэдфорд не придержал дверь.
— Мишель, я хочу знать, что случилось.
Она помедлила и знаком пригласила войти.
Он сел на стул возле кровати, а она подошла к балкону и выглянула на улицу.
— Я не понял и половины того, о чем вы говорили, — признался он. — Что за документ он передал?
Она ответила, продолжая смотреть в окно:
— Свидетельство о смерти Эмили.
В комнате воцарилась тишина, и Монро повернулась к Брэдфорду, обхватившему голову руками Наконец он провел рукой по волосам и выпрямился.
— Выходит, она действительно погибла? — Несмотря на охватившее его волнение, ему удалось сохранить бесстрастное выражение лица. — Я никогда не думал, что такую новость нам сообщат в столь бесцеремонной манере.
Монро отвернулась и снова устремила взгляд в окно.
— Эта бумажка ничего не стоит. Поверь, будь у меня хоть какие-то основания ей верить, мы бы уже ехали домой: работа выполнена, миссия завершена, гонорар отработан, достоверное доказательство случившегося с Эмили добыто. — Она повернулась к Брэдфорду. — Однако отныне наши поиски станут намного опаснее и намного сложнее.
— Я не подвергаю сомнению твои выводы, — заметил он. — Если ты считаешь, что есть хоть какой-то шанс, что она еще жива, я с радостью ухвачусь за любую соломинку, но я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Монро подошла к кровати, села и открыла конверт.
— Смотри, здесь столько нестыковок, что даже не знаю, с какой из них начать. Прежде всего сама бумага. — Она подняла листок так, чтобы были видны разводы тиснения по краям и текст заголовка. — Видишь эти цифры наверху? Они означают, что перед нами правительственный документ стоимостью пять тысяч африканских франков — сам бланк нужно приобрести в министерстве финансов.
По его лицу было видно, что он совершенно не понимает, к чему она клонит.
— Если кто-то желает сделать официальный запрос, то сначала ему нужно купить под него соответствующий бланк, а потом отнести его в то государственное учреждение, от которого ожидается получение данного документа. Если, к примеру, требуется растаможить грузы в порту, то все разрешения и визы ставятся на этом бланке. Назрела необходимость в свидетельстве о рождении? Та же государственная грамотка. Паспорт транспортного средства? Опять же гербовый лист. — Она протянула ему документ. — Так вот, кому-то пришлось заплатить за бланк в министерстве финансов, чтобы потом доставить его в управление полиции. Очень сомневаюсь в том, что состряпавший эту бумагу клерк, получая пятьдесят долларов в месяц, сделал это за свой счет.
— Другими словами, если кому-то нужно получить ту или иную официальную справку, он должен внести гербовый сбор?
— Именно, — подтвердила она. — И здесь мы подходим ко второй нестыковке, бросающейся в глаза. В этой стране свидетельства о смерти просто никому не нужны. Ни у кого их нет, потому что в них просто отсутствует всякая надобность. Если в деревне кто-то умирает, то не производится никакого вскрытия, равно как и регистрации в полиции, и, уж конечно, никто не ломает голову над «причиной смерти». Человека хоронят после совершения определенной ритуальной церемонии, если, конечно, есть кому взять на себя эту скорбную заботу, и можно считать, что на этом данный инцидент исчерпан. Если обратиться за свидетельством о смерти, то сразу возникает большой вопрос: а зачем?
— Но нам-то его выдали!
Она кивнула:
— Сейчас я к этому подойду. Этот документ — просто констатация — причем с орфографическими ошибками — того простого факта, что указанный человек скончался в Республике Экваториальная Гвинея. — Монро постучала пальцем по документу. — Никаких деталей, отсутствуют даже сведения о том, когда и где это случилось, не указано и гражданство. При всех недостатках местной административной системы, не надо забывать о десяти годах коммунистического режима. А уж с бюрократическим документированием во всех его проявлениях дело там всегда было поставлено даже слишком хорошо. По крайней мере здесь должны были бы указать место кончины — материк или остров.
— Послушай, Мишель, я хочу, чтобы ты оказалась права, даже больше, чем ты можешь себе представить, но зачем им вообще понадобилось предоставлять этот документ? Не проще ли было заявить, что они понятия о ней не имеют?
— Я могу привести несколько возможных объяснений, — ответила она. — Но самое важное здесь вот что: эта бумага даже не подтверждает пребывания Эмили в стране. Они узнали ее имя от нас и списали его со справки, переданной нами Мба в министерстве. А документ, врученный нам, означает только одно: некто, получивший образование за границей и представляющий, какое значение свидетельство о смерти имеет для таких, как мы, собирается воспрепятствовать нашему расследованию и надеется, что этой отписки будет достаточно, чтобы мы свернули поиски и убрались домой.
Монро взяла документ и убрала в пояс, который носила под одеждой, где держала свой паспорт.
— Майлз, с этого момента все становится намного опаснее. Нам дали ясно понять, что если мы проигнорируем предостережения, то сильно об этом пожалеем. Думаю, тебе стоит позвонить Бэрбанку и постараться убедить его снять тебя с задания.
— Я остаюсь! Что дальше?
— Следует убраться из города как можно скорее, желательно в направлении материка. — Она бросила взгляд на часы. — Мы еще успеем купить авиабилеты.
Как и большинство других организаций, офис авиакомпании располагался на первом этаже. Это было небольшое, темное и сырое помещение, где находилось всего два сотрудника: секретарша и некто облеченный властью, принимающий деньги и выписывающий от руки билеты. На всю процедуру ушло меньше пятнадцати минут. Вылететь им предстояло первым утренним рейсом.
Выйдя из офиса, Монро вручила Майлзу его билет.
— Полет в Бату похож на русскую рулетку, — объяснила она. — В прямом смысле. Они летают на старых советских самолетах, давно уже не ремонтируемых. Загружают их до предела и эксплуатируют, пока те не разобьются — обычно где-нибудь в океане. Будем надеяться, что это произойдет не завтра.
— Как думаешь, «Тени» проследили
