чудесную беседу.
Лука резким движением остановил ее. Она знала, что он так и поступит.
— Идти пешком тебе небезопасно. — Он снял грязную бейсболку и потер лоб. — У нас есть пиво, чтобы их угостить, и они не станут проверять кузов.
Он водрузил бейсболку на место и знаком показал ей следовать за ним. В открытом кузове громоздилось оборудование, применяемое в процессе нефтедобычи.
— Накройся брезентом и не высовывайся без нашего сигнала, — сказал он. — До Лубы дальше есть еще один КПП, кроме этого, а может, даже два — кто их знает. — Убедившись в том, что она устроилась удобно, он вернулся в кабину, и машина тронулась.
После того как они миновали КПП, Монро отодвинула брезент и уставилась на чистое голубое небо, стараясь дышать глубоко и ровно.
Грузовик неожиданно дернулся и остановился на одной из редких мощеных дорог Лупы. Озадаченная Монро зарылась поглубже в брезент. Она прислушалась к приглушенным голосам Луки и Сальваторе, что-то оживленно обсуждавших, но хоть что-то разобрать так и не смогла. Вскоре раздался звук хлопнувшей дверцы, и они снова тронулись.
Наконец они добрались до безлюдного поселка за пределами города и остановились. Ни Лука, ни Сальваторе так и не появились, хотя и обещали дать ей знать, когда доберутся до места. Через примерно полчаса Монро стала прикидывать, что ей делать дальше. Она решила немного поспать, а потом, дождавшись темноты, продолжить путь самостоятельно.
Ее разбудили шаги. Инстинкт, дремавший почти семь лет, дал о себе знать: она машинально потянулась за ножами, и только не нащупав их, сообразила, где находится. Монро сгруппировалась и приготовилась действовать. Шаги приблизились, и ее тихонько окликнул Сальваторе.
Монро отозвалась шепотом и вылезла из-под брезента. Она села на край кузова, свесив ноги, и Сальваторе устроился рядом Он объяснил, что их задержал патруль: в городе оказалось полным-полно военных, проверяющих документы.
— Не знаю, подойдут ли, — сказал Сальваторе, передавая ей пару обуви и носки, — но без них ты не сможешь продолжить путь.
Чтобы достать обувь, им и пришлось остановиться в городе. Туфли были самыми что ни на есть примитивными — парусиновый верх, пришитый бечевкой к резиновым подметкам, привезенным из Нигерии или Камеруна, но ей они показались самыми чудесными, какие только бывают на свете.
Монро примерила их: они были чуть великоваты, но вполне годились. Она протянула ему банкноту в пять тысяч франков. Он улыбнулся и отказался взять деньги.
— Гостиницы переполнены, с ними здесь всегда проблема. Если тебе не удастся разыскать друзей сегодня, можешь переночевать в кузове. Но рано утром сюда придут рабочие, чтобы заняться выгрузкой.
Она кивнула на туфли:
— Ты уверен, что не возьмешь деньги? Ни за них, ни за то, что подбросили?
— Нет-нет, — подтвердил он. — Ты не первая, кто попадает в неприятности в этой сумасшедшей стране. Мы помогаем, когда можем.
Монро дождалась ухода Сальваторе и, соскользнув на землю, скрылась в тени. Стараясь держаться подальше от улиц, она двинулась к морю.
Почувствовав запах рыбы и дым костров, она направилась туда, откуда он доносился. Вскоре она оказалась на небольшом, очищенном от зарослей участке, застроенном маленькими домиками, сложенными из грубых обожженных деревянных брусьев и покрытых сверху гофрированными металлическими листами. Возле одного из строений женщины готовили на огне пищу. Вокруг на стульях и перевернутых ящиках сидел и, болтая и смеясь, мужчины и дети. Однако главным их занятием было, несомненно, поглощение ужина. Рядом неспешно крутились утки, переваливаясь с боку набок, а куры сновали возле огня, подбирая упавшие крошки пиши. С рядом стоящего дерева свисал керосиновый фонарь, а другой освещал вход в дом.
Уроженцы острова говорили на языке буби, более мелодичном по сравнению с фангом, используемым в основном на материке и в столице. Монро уже приходилось слышать буби и раньше, но она не владела им достаточно хорошо, чтобы общаться, а потому предпочла обратиться к собравшимся с приветствием на испанском.
В ответ взрослые тоже поздоровались и заулыбались, а дети уставились на нее, не скрывая любопытства. Монро выдала себя за обычную путешественницу, и они охотно ответили на ее вопросы и рассказали о столице и наиболее пригодных для купания местах, а кроме того, пригласили разделить с ними трапезу, отказавшись при этом от нескольких тысяч франков, предложенных ею. Тем не менее она вложила деньги в ладошку ближайшего к ней ребенка. Помимо рыбы на ужин были поданы листья подорожника, разрезанные на полоски и зажаренные в пальмовом масле, а также лесные улитки в жирной томатной пасте.
Монро, заведя разговор с рыбаками, поинтересовалась насчет лодки, которая могла бы доставить ее на материк. Те покачали головой и принялись что-то обсуждать на своем языке. После этого они сообщили, что такие лодки иногда заходят в Лубу, но сейчас их там нет, и предложили отвезти ее утром на берег, дабы познакомить с теми, кто совершает подобные рейсы. Она отсчитала еще несколько купюр за ночлег под их кровлей, и ей выделили место на цементном полу, предложив куртку вместо подушки. В знакомой с детства обстановке сон пришел быстро.
Рано утром, под еще не исчезнувшим полумесяцем и звездами, Монро пришла на берег, чтобы разглядеть лежавшие там лодки, похожие на армаду, готовую развернуться в боевые порядки. Их состояние в точности соответствовало тому, что говорили местные жители: ветхие и полусгнившие рыболовные суденышки. Были здесь и просто пироги с маломощными навесными моторами, а многие и вовсе без них. Некоторые посудины, что побольше, были оснащены мачтами и парусами, а у самой большой из них, длиной десять футов, имелся совсем новый навесной мотор. Монро обошла ее вокруг и потрогала корпус. В лодке вполне хватило бы места для дополнительных запасов топлива, но относительно ее мореходных качеств оставались большие сомнения.
Швыряя горстями гальку в набегавший прибой в попытке погасить закипавшую злость, она поняла, что оказалась на этом острове в западне, а время уходило впустую. Это означало, что ей все равно придется рискнуть и, вернувшись в Малабо, попытаться выбраться уже оттуда. Аэропорт отпадал. Порт тоже. Она посмотрела на небо, как бы ища в нем поддержки и подсказки.
Был еще один вариант. Возле Уреки можно найти Бонифация Акамбе. Да, она хотела его повидать, но не при таких обстоятельствах. Но разве у нее есть выбор?
Итак, она договорилась с рыбаками о том, чтобы ее отвезли на ялике на юг острова.
Она решила отправиться в Уреку — маленькую деревушку на берегу, знаменитом тем, что туда ежегодно приплывали черепахи для откладывания яиц. Защитникам природы удалось прекратить там браконьерство после
