того, как они наняли местных жителей для охраны гнездовий. В деревушку можно было попасть либо морем, либо по суше, пробираясь тринадцать часов через джунгли между вершиной Биао и Лубой.
Где-то в тех краях она сможет найти и Франсиско Бейярда.
Владелец лодки вернулся из города, когда первые лучи солнца уже начали пробиваться сквозь горные вершины. Он привез с собой топливо, питьевую воду и кусок полотна, предназначенный послужить навесом от солнца. На лодку загрузили и кое-какие припасы, не имевшие непосредственного отношения к путешествию. Их предполагалось продать или обменять в Уреке.
Плавание проходило в относительной тишине. Они двигались вдоль берега, поражавшего своей девственно-дикой природой. Сплошная зеленая стена, обрывавшаяся у лазурной водной глади, лишь изредка отступала там, где встречались крошечные деревушки. Расположившись под навесом, Монро попыталась вздремнуть: мерный рокот работающего двигателя и неспешное движение облаков по небу ее усыпляли, но при мысли о предстоящей встрече с Бейярдом она тут же просыпалась.
Вновь и вновь она прокручивала в голове возможные сценарии. Не исключено, что его заинтересует перспектива хорошо заработать. А если нет, тогда — что? Взывать к воспоминаниям о дружбе, ею же самой и разрушенной в тот момент, когда она исчезла, даже не попрощавшись? Если он не поможет ей убраться с острова, то ей придется предпринять полное риска путешествие обратно в Лубу и опасное возвращение в столицу, чреватое проведением остатка жизни в мерзкой и отвратительной тюрьме.
Франсиско Бейярд был ее единственным шансом.
На окончание путешествия в Уреку указывали вполне однозначные признаки оседлого пребывания человека и напоминавший обелиск скалистый утес, возвышающийся над песчаным берегом. Рыбак подвел лодку как мог близко к берегу и поднял мотор. После этого он и Монро, морщившаяся от боли в руке, проволокли лодку по мелководью и вытащили на мягкий темно-коричневый песок, преобладавший здесь в отличие от западного побережья, усеянного пористыми голышами и осколками черной скальной породы.
Им навстречу бросились игравшие неподалеку босоногие ребятишки. Рыбак отдал им какую-то команду и раздал безделушки, а те быстро разгрузили лодку и потащили поклажу в глубь острова.
Тропинка, ведущая в Уреку через буйную растительность, все еще влажную после недавнего дождя, постепенно забирала вверх. Примерно через четверть мили показалась и сама деревня — аккуратно расположенные домики, разделенные узкими протоптанными проходами, до сих пор не тронутых колесами моторизованных транспортных средств. В отличие от деревянных сельских строений на севере большинство домов в Уреке представляли собой примитивные мазанки под толстыми соломенными крышами.
Мальчишки подвели Монро к дому старейшины и, болтая между собой, вошли внутрь. Вскоре они вновь появились в сопровождении пожилой женщины в изношенной футболке. Талию ее обматывал кусок цветастой ткани, полоска такой же материи охватывала волосы. Ее обветренное лицо украшали искусно нанесенные шрамы. Она поприветствовала Монро и пригласила войти.
Монро предложили занять место напротив мужчины, восседавшего на деревянном стуле и опиравшегося на полированный посох. Старейшина встретил ее очень любезно и предложил кофе. Когда она допила свою чашку и поставила на стол, он поинтересовался причиной ее появления в деревне и попросил показать соответствующее разрешение.
Она вручила ему вид на жительство и объяснила, что, хотя у нее и не было бумаг от министерства внутренних цел, но она, имея отношение к дипломатической миссии, выполняет ряд важных поручений, одним из коих было посещение Уреки. Она добавила, что Урека в силу своей уникальности являлась одним из самых важных поселений острова, а его старейшина широко известен как один из самых уважаемых людей. Тот, будучи не в состоянии возразить каким-либо образом против столь очевидных фактов, согласно кивнул и больше ни о каких бумагах не спрашивал. Монро как можно осторожнее задала несколько наводящих вопросов о Бейярде.
Старейшина отвечал очень сдержанно, взвешивая каждое слово. Эта немногословность окончательно убедила Монро в том, что Бейярд ему приплачивал.
Значит, он был где-то рядом.
С подчеркнутым смирением она извинилась за приезд без подарка к такому важному человеку и объяснила, что ей поручено встретиться с функционером, занимающимся обеспечением миссии транспортом. Поскольку она очень торопилась, то совершила непростительную оплошность, приехав с пустыми руками, но разыскиваемый ею коллега поможет ей исправить досадное недоразумение доставить подарок, коего еще не знали здешние места.
Старейшина многозначительно молчал, и Монро тоже решила воздержаться от дальнейших пояснений, понимая, что тот взвешивает все «за» и «против», прикидывает, как отнесется к его словоохотливости тот, кто ему покровительствует: вознаградит или, наоборот, выразит недовольство. В конце концов он все-таки заговорил.
— Я не могу утверждать наверняка, — начал он, — поскольку мои глаза и уши уже не те, что были в молодости. Но до меня доходят слухи, что иногда молодежь находит работу в Пойнт-Долорес.
— Я безмерно благодарна судьбе за возможность еще раз убедиться, — ответила она, — в том, какой же вы удивительно мудрый человек, и проникнуться пониманием того, сколь должен быть счастлив народ, коему Бог ниспослал вот именно такого руководителя.
Он снова согласно кивнул, и Монро, испросив разрешения, кланяясь, удалилась.
Она нашла рыбака в окружении женщин, приценивавшихся к товарам, разложенным на земле. Монро прислушалась к оживленному торгу. Она уже довольно сносно понимала разговорную речь и не сомневалась, что через несколько дней сможет общаться на этом наречии, а через пару недель — владеть им свободно.
Дождавшись, когда все будет распродано, она обратилась к рыбаку. Еще одна небольшая экскурсия, и он может считать себя действительно свободным человеком. Как она уже знала, Пойнт-Долорес, куда черепахи приплывали откладывать яйца, находился в нескольких милях от Уреки.
Добравшись до цели, они вытащили на берег лодку, как уже делали утром, и Монро принялась искать следы пребывания здесь людей. Она нашла маленькую пирогу, а несколько поодаль от нее едва заметную тропинку. Ее можно было разглядеть только по отдельным следам и примятой траве. Она опустилась на колени и потрогала почву. Та была тяжелой от влаги. Следы оказались свежими. Пройдя примерно полмили, она оказалась на свободном от чаши пространстве, на котором теснились три постройки.
Самая большая из них, собранная из цементных плит, по стилю напоминала здания на севере острова, а остальные представляли собой просто примитивные хижины. На крыше из гофрированного железа располагались панели солнечных батарей, а провода от них тянулись к одному из строений поменьше, где, судя по всему, располагался генератор. У входа в центральное здание, сбоку от крыльца, под навесом скучали двое полусонных юношей.
Даже когда она подошла ближе, реакции никакой не последовало. Тогда Монро присела на корточки и тихо обратилась к дремавшим на фанге:
— Извините, что
